Чтение онлайн

В аннотации к публикации Бориса Сумашедова в журнале «Чудеса и приключения» пишется: «Автор рассказывает о белых пятнах в биографии знаменитого русского путешественника, о тайных задачах его географических и этнографических экспедиций». Оказывается:

«Во Владивостоке Арсеньев стал учиться разведывательному делу. И быстро (!
– О.Г.) овладел им. Мы мало знаем об этой стороне военной биографии знаменитого путешественника. Точно лишь известно, что поручика в 1902 г. назначают командиром крепостной конно-охотничьей команды - мобильной разведывательной группы. “Охотники подбирались обычно из казаков…Весной 1905 г., когда Россия начала войну с Японией, Арсеньева производят в штабс-капитаны и подчиняют ему уже две команды… Арсеньевские охотники задержали немало шпионов и диверсантов… Генерал-губернатор Приамурского края П.Ф. Унтербергер быстро оценил способности капитана Арсеньева и перевёл его поближе к штабу, в Хабаровск. А весной 1906 г. назначил начальником большой экспедиции в дебри Сихотэ-Алиньской тайги.

Генерал-губернатор рассчитывал, что Арсеньев с приданными ему офицерами и стрелками реализует свой опыт, накопленный в разведывательных рейдах во время минувшей войны. Громадные пространства - от побережья Японского моря и по распадкам, рекам, склонам Сихотэ-Алиньского хребта, его перевалам - надо было преодолеть пешим ходом, чтобы знать досконально, где возможны высадки вражеских десантов, где пройти войскам, где наступать, где обороняться, маневрировать или принимать бой.

Был в перечне поставленных задач пункт «Сведения о японских шпионах”»[29].

Первые путешествия Арсеньева начинаются в 1902 г. и тоже совмещаются, надо полагать, с обязанностями «охотника за шпионами и диверсантами». Однако вот, как встречает он в 1902 г. неожиданно появившегося на его таёжном становище странного бродягу.

–  Стреляй не надо! Моя люди!… - послышался из темноты голос, и через несколько минут к нашему огню подошёл человек.

Одет он был в куртку из выделанной оленьей кожи и такие же штаны. На голове у него была какая-то повязка, на ногах унты, за спиной большая котомка, а в руках сошки и старая длинная бердана.

–  Здравствуй, капитан, - сказал пришедший, обратясь ко мне.

…Не расспрашивая его, кто он и откуда, я предложил ему поесть. Так принято делать в тайге»[30].

Так возник в жизни Арсеньева его знаменитый проводник Дерсу Узала. Насчёт предложить поесть, - это возражений не вызовет: обычай гостеприимства до сих пор жив в Уссурийской тайге. А вот вопрос, кто ты и откуда, у таёжного костра во все времена был и уместен, и обязателен - об этом вам скажет любой дальневосточник. Тут Владимир Клавдиевич опять что-то не договорил.

По моему глубочайшему убеждению, «Дерсу» был хорошо подготовленным японским шпионом. И если борец с диверсантами и шпионами не спросил никаких документов и наивно поверил в рассказы «Дерсу» о погибшей в эпидемию оспы семье и о прочих деталях его простенькой «легенды», начал с умилением восторгаться его умением выживать в лесу, то это странно. Странно в условиях надвигающейся войны с Японией.

Не странно будет только в том случае, если предположить, что романтическая встреча у ночного костра была запланирована ещё в… ВаршаВс. «Дерсу» сопровождал Арсеньева какое-то время, потом исчезал из его поля зрения (чтобы передавать отчёты в Японию?) и появлялся вновь. Перед тем, как исчезнуть в 1906 г. навсегда (кстати, сразу после выполнения экспедицией Арсеньева очень ответственного задания генерал-губернатора П.Ф. Унтербергера), «Дерсу» инсценировал собственное убийство на станции Корфовская вблизи Хабаровска.

«Недели через две… я получил телеграмму следующего содержания. «Человек, посланный вами в тайгу, найден убитым».

«Дерсу!» - мелькнуло у меня в голоВс. Я вспомнил, что для того, чтобы в городе его не задерживала полиция, я выдал ему свою визитную карточку с надписью на оборотной стороне, кто он, и что жительство имеет у меня. Вероятно, эту карточку нашли и дали мне знать по телеграфу… Двое рабочих копали могилу, а рядом с ней на земле лежало чьё-то тело, покрытое рогожей. По знакомой мне обуви на ногах я узнал покойника.

–  Дерсу! Дерсу!
– невольно вырвалось у меня из груди»[31].

Что ж вы, Владимир Клавдиевич, взглянули на обувь, а не в лицо убитому? Так и не взглянули б. Но: «Рабочие подошли к Дерсу и сняли с него рогожку. Прорвавшийся сквозь густую хвою солнечный луч упал на землю и озарил лицо покойника. Оно почти не изменилось»[32]. Но всё-таки изменилось?

Надо полагать, опытному диверсанту найти в тайге похожего на себя китайца, убить и переодеть в свою одежду не составляло никакого труда… А визитка? Конечно же, конечно же, оставлена на трупе! Именно для этого, а не для чего-то ещё и выдал Арсеньев визитку своему «Дерсу». «Элементарно, Ватсон!» - как сказал бы Шерлок Холмс.

Честно говоря, это место в записках «борца со шпионами» похоже на зашифрованный отчёт. В действительности-то всё было совсем не так. Вот, что мы нашли в воспоминаниях жены путешественника - Анны:

«Дерсу ушёл от нас, когда Володя был в лесу. Потом мы узнали, что 13 марта 1908 года каторжники, добывающие гранит на Хехцире (горы в окрестностях Хабаровска.
– О.Г.), убили Дерсу из-за его винтовки.

Осенью 1908 года Володя вернулся из короткой экспедиции, ходил под Хабаровск. Я ему говорила, что Дерсу погиб, сначала Володя не поверил. Он сразу на Корфовскую, это в 25 километрах от нас. Могилу Володя не нашёл. Они искали вместе с Дзюлем, другом Володи, начальником станции Корфовская. Через сутки Володя вернулся, утомлён, огорчён. Траурное настроение. «Мой Дерсук исчез». Следствия не было. Тогда жизнь инородца не ценилась»[33].

Любая информация о жизни и деятельности Арсеньева предавалась гласности, а вот воспоминания его жены почему-то ждали публикации более полувека.

…Высказывания «Дерсу» о жизни растений и животных выдают в нём синтоиста-«язычника», т.е. японца. «Дерсу» прямо-таки переигрывал со своим панпсихизмом - это слово в синтоизме обозначает наделение разумом всего, что окружает человека: животных, растений и даже камней. В кинофильме Акиры Куросава «Дерсу Узала» это подчёркивается очень выпукло.

Но нет ни одной научной работы о религии и мировоззрении приамурских народцев, в которых цитировались бы афоризмы «от Дерсу». А ведь, казалось бы, какой кладезь! Куросава неспроста загорелся снимать этот фильм (1975). Чтобы отметить 100-летие со дня рождения до сих пор засекреченного шпиона?

О высоком уровне японской разведки немало написано. Известно, что командующий японским военным флотом адмирал Того, желая убедиться в правильности выбранной им тактики ведения войны с русскими, лично вёл разведку в Порт-Артуре, работая в качестве «золотаря», т.е. чистил уборные в русских солдатских и офицерских казармах.

Подготовку японского шпиона, проникшего в Петербург под видом раненого русского офицера, показал писатель А.И. Куприн в рассказе «Штабс-капитан Рыбников». Рыбникова подозревали, но так и не смогли разоблачить агенты русской разведки, пока этому не посодействовала проститутка в борделе, услышавшая, как её клиент вдруг закричал во сне «Банзай!»[34].

Весной 1920 г. командующий партизанской Красной армии Яков Иванович Тряпицын, отступающий перед угрозой японского военного десанта, покидал со своим штабом Николаевск-на-Амуре. В качестве проводника он имел неосторожность нанять подвернувшегося под руку тунгуса.