Чтение онлайн

Чувствуя закипающую в груди ярость, Ческа изо всех сил постаралась сдержаться и продолжала читать. Свое имя она обнаружила только в дополнении к завещанию.

Через несколько минут она вся кипела от ярости. Ударив кулаком по столу, она снова перечла дополнение, чтобы полностью убедиться, что не ошиблась.

«Как распорядитель траста Чески Марчмонт (известной под именем Хэммонд), оставленного ей ее отцом, Оуэном Джонатаном Марчмонтом, я считаю своим долгом аннулировать данный траст. В завещании Оуэна Марчмонта (прилагается) было сказано, что данная сумма оставлена в трасте для Чески Марчмонт с единственным условием – что она будет посещать Марчмонт хотя бы раз в год до достижения ею возраста двадцати одного года. Я подтверждаю, что Ческа не была в Марчмонте ни разу после достижения ею шестнадцати лет и тем самым условие не было выполнено. Мало того, она поручила свою дочь моим заботам и за много лет не нашла возможности даже вступить с нами в контакт. Тем самым я считаю, что у меня нет иной альтернативы, кроме как последовать указаниям Оуэна Марчмонта и передать доходы от траста дочери Чески Марчмонт, Аве, которая прожила в Марчмонте всю свою жизнь. Я считаю, что эти деньги принадлежат ей по праву».

Это было подписано ЭлДжей и засвидетельствовано.

– Стерва! – истерически вскрикнула Ческа. Потом она начала маниакально рыться в папке, пока не нашла то, что искала. Это было официальное уведомление от акционерного общества, сообщающее количество денег на счету трастового фонда, который должен был стать ее. Там было больше ста тысяч фунтов.

Она просмотрела цифры на других банковских выписках. Самая последняя гласила, что на счетах поместья Марчмонт находилось больше двухсот тысяч фунтов.

Ческа расплакалась.

– Это же я его дочь! – всхлипывала она. – Это должно быть моим. Почему он не любит меня?.. Почему?

Вспоминай, Ческа, вспоминай… – сказали ей голоса.

– Нет! – не желая слушать их, она зажала уши руками.

Одним ненастным октябрьским утром, через несколько дней после отъезда Авы, ЭлДжей, проснувшись, увидела Ческу сидящей в кресле у окна.

– Господи, что-то мне неважно. Который час? – спросила она.

– Больше одиннадцати.

– Одиннадцати утра? Боже мой! Я в жизни так долго не спала.

– Это вам на пользу. Как вы себя чувствуете?

– Сегодня просто ужасно. Старой и больной. Не старей, Ческа. Это так неприятно.

Ческа поднялась с кресла, пересекла комнату и присела к ней на постель.

– Надеюсь, вы не против, если я спрошу у вас, но я должна это сделать. А что случилось с деньгами, которые мой отец оставил для меня в трастовом фонде?

– Ну, я… – Острая боль пронзила ее левый бок, и ЭлДжей поморщилась.

– Ну, в смысле – они же ведь тут, да? Дело в том, что они нужны мне довольно срочно.

ЭлДжей с трудом могла поверить, что Ческа просит об этом именно сейчас, возвышаясь над ней, словно некий прелестный ангел возмездия, а сама она лежит, слабая, больная и беззащитная. Боль нарастала, и она начала испытывать странное щекочущее чувство в левой стороне головы. Ей не хватало воздуха и было трудно отвечать на вопросы Чески.

– В завещании твоего отца было условие. Оно гласило, что ты должна приезжать в Марчмонт хотя бы раз в год. Но ты же не делала этого, верно?

Лицо Чески застыло.

– Нет, но вы же не помешаете мне получить принадлежащее мне по праву наследство из-за какого-то идиотского условия, да?

– Я… Ческа, мы не могли бы обсудить это как-нибудь потом? Я правда плохо себя чувствую.

– Нет! – В глазах Чески вспыхнула ярость. – Это мои деньги!

– Я отдала их Аве. Тебе не кажется, что она заслужила их? В конце концов, я думала, у тебя куча денег. Я… – Боль поднялась вверх по шее и достигла головы. У ЭлДжей перехватило дыхание.

Ческа, казалось, не замечала ее мучений.

– А что насчет Марчмонта? Будучи дочерью своего отца, я являюсь прямой наследницей. Он же должен перейти ко мне? А не к дяде Дэвиду?

– Ческа, законной владелицей Марчмонта являюсь я, и я могу оставить его, кому захочу. И, естественно, законным наследником, истинно ближайшим кровным родственником твоего отца, является мой сын Дэвид…

– Нет! Я дочь Оуэна! У меня есть свидетельство о рождении в доказательство! Мало того, что ты отдала деньги из моего фонда моей дочери, так еще и мой дом ушел к моему дяде. А как же я? Когда кто-нибудь наконец подумает обо мне? – закричала она.

ЭлДжей видела Ческу сквозь завесу красного тумана. Перед ее глазами плясали яркие цветные пятна. Она хотела ответить… объяснить, но, когда она открыла рот, чтобы сделать это, слова отказались идти наружу.

– Ты всегда ненавидела меня, правда? Ну, так тебе не победить, дорогая тетушка, потому что…

ЭлДжей дернулась, испустив слабый стон, и упала на подушку. Смертельно побледнев, она лежала не шевелясь.

– ЭлДжей? – Ческа довольно резко встряхнула ее. – Проснись и слушай меня! Я знаю, ты притворяешься, потому что не хочешь говорить об этом! ЭлДжей! ЭлДжей?

Поскольку тетя оставалась неподвижной, выражение лица Чески сменилось, из яростного став испуганным.

– ЭлДжей! Господи, ну очнись! Прости меня, я не хотела тебя пугать. Пожалуйста! Пожалуйста! Прости! Прости! – И она обхватила руками поникшие плечи ЭлДжей, истерически всхлипывая.

Так Мэри, услышавшая снизу крики Чески, и обнаружила их. Она вызвала «скорую помощь» и отправилась вместе с ЭлДжей и Ческой в больницу Абергавенни.

Первые лекционные дни показались Аве утомительными и пугающими. Это был совершенно новый для нее способ обучения. Сидя в аудитории вместе с восемьюдесятью другими студентами, она напряженно пыталась поймать каждое слово, исходящее из уст профессора, как можно быстрее записать все это, а потом, спешно вернувшись домой, переписать свои заметки аккуратно и осмысленно. Но ей нравилась каждая секунда всего этого, она уже подружилась с кем-то и начала осваиваться в студенческой жизни.

В последние три дня она звонила по вечерам в Марчмонт, но ей никто не отвечал. Она не особенно беспокоилась, потому что в доме было всего два телефона, один в кабинете, а другой в кухне. И если все были наверху, то их было не слышно. Но когда никто не ответил ей и на четвертый день, Ава начала беспокоиться. Вечером в пятницу, когда трубку снова никто не снял, она отыскала в своей записной книжке домашний телефон Мэри и позвонила туда. На другом конце линии ее приветствовал густой акцент Хью, мужа Мэри.

– Простите, что беспокою вас, Хью, но я немного волнуюсь. В Марчмонте никто не отвечает, – объяснила она. – Там все в порядке?

В трубке повисло молчание. Потом Хью сказал:

– Я-то думал, они сообщили вам, мисс Ава. Боюсь, у вашей тети-бабушки три или четыре дня тому был удар, и ваша матушка теперь с ней в больнице. Мэри тоже ее навещает, каждый вечер, потому-то, наверное, вам и не отвечал никто в доме.

– Господи! Он был тяжелый? Она в опасности? Я…

– Ну-ну, не расстраивайтесь вы так. Я не знаю всех подробностей, кроме того, что ваша тетушка стабильна и за ней хороший уход. Вы бы оставили мне свой номер, с какого звоните, а как только Мэри вернется, я скажу, чтоб она вам тут же перезвонила.