Чтение онлайн

Затем была эпоха звездообразования и распада звезд. В течение миллиарда лет возникают первые звезды и скопления их – галактики, образуются тяжелые элементы. Спустя еще восемь-десять миллиардов лет появляются планеты, зарождается жизнь, первые цивилизации начинают осваивать космические пространства.

– Это в общем, – перебила Стаса Мириам. – А конкретно о данном районе Ветви, где проявился Ствол, тебе что-либо известно?

– Разумеется. Цивилизация, родившаяся на планете, название которой на человеческом языке непроизносимо, вышла в космос первой, но затем столкнулась с другой, и обе они через миллион лет исчезли.

– Они были людьми?

– Вовсе нет, эти существа представляли собой устойчивые комбинации запахов, пахучих веществ.

– Не может быть!

Стас вежливо промолчал.

– Рассказывай, что было дальше, – снова потребовала Мириам.

– А дальше начался закат разума и жизни вообще. Спустя двадцать миллиардов лет с момента рождения Ветви жизнь в ней исчезает. Галактика, давшая жизнь «разумным запахам», сталкивается с другой, звезды начинают сжиматься, галактики сливаться, образуя звездные суперсистемы. Еще через триллион лет гаснут красные карлики, остаются лишь черные дыры, нейтронные звезды и белые карлики, которые, остывая, превращаются в черные карлики, так сказать, «огрызки» звезд. Рассеиваются даже газопылевые облака, в которых некоторое время теплилась своеобразная жизнь, в том числе разумная.

– И это все? Началась эпоха тьмы? Но ты говорил, что эпох было шесть.

– Четвертую эпоху можно назвать эпохой распада галактик. За сотни и тысячи триллионов лет мертвые несветящиеся звезды потеряли свои планеты, случайные столкновения бурых и черных карликов породили новые звезды, вокруг которых снова возникла жизнь – уже четвертая волна. Но галактики продолжали распадаться, звезды почти равномерно разлетелись по всему расширяющемуся домену, последние планеты упали на мертвые звезды. Температура фонового излучения опустилась почти до абсолютного нуля. Черные звезды в центрах бывших галактик поглотили все звезды. Началась пятая эпоха.

– Сколько же длилась четвертая?

– Десять в тридцать третьей степени лет. В отличие от многих других в этой Ветви протоны – самые стабильные частицы – не распадаются, но постепенно теряют энергию за счет квантово-механического туннельного эффекта. В результате вся оставшаяся материя сливается в шары, многие из которых потом превращаются в черные дыры. Но большая часть шаров не дотягивает до предельных масс, и они постепенно остывают, а все атомы внутри них превращаются в атомы железа. Вот этот период в жизни местной Ветви вы и наблюдаете.

– Ничего мы не наблюдаем. Разве что глубокую тьму. И чем же закончится эпоха железных шаров?

– Либо они превратятся в сверхмассивные нейтронные капли, либо в черные дыры. Но и те и другие постепенно испарятся, по космосу же еще долго будут летать кванты света – фотоны с неимоверно увеличившимися длинами волн.

– А потом?

– Трудно сказать. Возможно, Ветвь будет заполнена «чистым скалярным» вакуумом, а возможно, произойдет спонтанный фазовый переход, и домен схлопнется в сингулярность или породит новый вакуум и новые формы материи.

– Веселенькая перспектива! А нам доказывали в школе, что во Вселенной действует универсальный закон соответствия: что вверху – то и внизу.

– Это величайшее из заблуждений, внушенное человечеству вашей Ветви. Вселенная не повторяет саму себя ни в чем, ни «внизу», ни «вверху».

– Зачем же нам это внушали?

– Чтобы сокрыть от вас истину. По сути, человечество – потенциальный Игрок высочайшего класса, и его пытались и пытаются до сих пор не допустить до участия в Играх. Сокрытие истинного положения вещей в Мультиверсуме является одним из методов игровой дискриминации.

– Колоссально! Я этого не знала. А нельзя ли каким-нибудь образом увидеть эти самые железные шары?

– На одном из них вы находитесь, вместе со мной, разумеется. Его диаметр равен диаметру вашего Юпитера, сила тяжести в две с половиной тысячи раз больше земной. Второй шар располагается в ста миллионах километров от нас. Остальные недоступны моей аппаратуре. Могу показать только эти два.

Площадка с вырастающей из нее ажурной колонной Ствола-трансгресса стала невидимой, зато под ногами людей проявилась из темноты идеально ровная поверхность синеватого цвета, похожая на поверхность ледяного озера. До самого неблизкого горизонта глазу было не за что зацепиться – такой идеально гладкой была эта равнина, состоящая из чистого железа.

Стал виден и фиолетово-синий зрачок второго железного шара, повисшего низко над горизонтом. Хотя как Стасу удалось показать гостям столь экзотичные объекты в абсолютной темноте, было непонятно.

И вдруг Ивор почувствовал присутствие еще какого-то объекта на равнине. Не увидел, а именно ощутил.

– Стас, вы все пространство контролируете вокруг Ствола?

– В пределах моих возможностей. Вы имеете в виду что-то конкретное, оператор?

– Мне кажется, что недалеко располагается какой-то объект…

– Вы действительно обладаете высокой парачувствительностью, оператор, – с уважением сказал Стас. – Я не показал вам этот объект лишь потому, что сам не знаю ни причин его возникновения, ни что он из себя представляет.

На гладкой «ледяной» поверхности железной равнины в километре от людей – по первому впечатлению – появился странный предмет, налитый багровым свечением, напоминающий верхнюю часть черепа оленя с двумя членистыми рогами.

– Что за чудо? – удивилась Мириам. – Я действительно вижу голову провалившегося в железо оленя или нет? Это живое существо или искусственное сооружение?

– Не ведаю, – виновато вздохнул Стас. – Моих скромных возможностей не хватает, чтобы выяснить это. С уверенностью могу сказать лишь одно: объект энергетически независим, иначе давно был бы поглощен железной звездой.

– Как давно он здесь торчит?

– Мне трудно ориентироваться в здешнем времени. С одной стороны, я сам появился относительно недавно, с другой – я связан и с Корнем Древа, и с его Кроной, разделенными миллиардами триллионов лет и «углов поворота». Может быть, этот объект намного старше меня.

– Хорошо, забудем о нем, хотя интересно было бы выяснить, что это такое на самом деле. У тебя еще есть минутка?

– Разумеется. До пятницы я совершенно свободен.

– До какой пятницы? – не поняла Мириам.

– Это шутка. Ей около трехсот пятидесяти лет.

– Поговорим теперь о другом.

– С удовольствием. Меня редко посещают гости. За все время моего существования встреча с вами – третья.

– С кем же была первая и вторая?

– Первым был Судья одной из Игр, вторым – бровей Мимо.