Чтение онлайн

Голос Винтер срывается, когда память открывает ей прошлое.

Нестерпимо печальное прошлое…

Она тайком пыталась летать, поднималась в воздух среди усыпанных белыми цветами сливовых деревьев. Весна наполняла её сердце радостью под песни крылатых друзей, весело щебетавших вокруг. И Винтер летела, поднималась к самому центру небесного свода — цветочные облака принимали её в тёплые объятия, а солнце покрывало поцелуями её крылья.

И вдруг кто-то схватил её за щиколотку и сдёрнул вниз, к земле. На неё посыпались удары, и Винтер закричала, сжимаясь на зелёной траве. Птицы встревоженно щебетали, набрасывались на жрицу, но встречали лишь удары.

Некоторые падали замертво.

Любимый дрозд упал рядом с Винтер — оторванное крыло бессильно повисло.

Ужас в застывших глазах птицы навсегда врезался в память Винтер вместе с ударами по крыльям, с невыносимой болью, от которой она кричала, обещая, что больше никогда, никогда не станет летать.

Потом её отдали на обучение к жрицам. Заставили бесконечно читать вслух священную книгу эльфов Эалэйонториан.

В книге говорилось о порочных крылатых, о грехе, об искуплении, против чего восставала душа Винтер.

И ещё одна картина встала перед глазами Винтер…

Она вошла в комнату, где горел огонь, и вдруг всем существом она ощутила, как огонь устремился к ней, будто радостно приветствуя, а огонь внутри Винтер загорелся золотистым пламенем.

Она коснулась огня мизинцем, но не обожглась, а лишь согрелась, и по всему телу, до кончиков крыльев, пробежала тёплая волна.

Она будто ожила.

Ожили её крылья.

В ту же секунду холодные руки оттащили её от огня. Отвели к верховной жрице. Бросили в темницу, где поливали ледяной водой. Винтер кричала и звала брата, распростёршись на каменном полу в изорванной одежде. Её били. Заставляли учить страницы из священной книги, где говорилось о мучительной смерти грешников, которые играют с адским огнём.

От этих слов ей всегда хотелось сжаться в комок и оглохнуть.

И вспыхнуло самое жестокое из воспоминаний.

О времени, когда пришлось надевать её Залинор…

Как только ожерелье коснулось её кожи, она всё поняла. Осознала наконец без малейших сомнений, что всё, сказанное в священной книге о проклятых крылатых, было правдой. И верховная жрица тоже была права.

А сама Винтер явилась на свет живым проклятием. Грязным, греховным и порочным до глубины души. И целая жизнь в раскаянии не смоет с неё отвратительного пятна.

Подавленная знанием о своей порочности, она посвятила себя искусству, прославляла настоящих, чистых, бескрылых эльфов — тех, к кому ей никогда не приблизиться. Сияющих и благословенных.

Не таких, как она.

Но осталось в глубине её души нечто такое, до чего не добрался Залинор, что не смог потушить. Любовь к брату и его другу Ррису осталась с ней навсегда, не поддавшись даже силе Залинора.

— В тебе был огонь? — спрашивает Исиллдир, обрывая поток воспоминаний. — До того, как на тебя надели Залинор?

Поморщившись от смущения, Винтер едва заметно кивает. Как бы ей хотелось спрятаться, скрыться от нахлынувшего жестокого стыда!

— Я хочу снять Залинор, — говорит Винтер, и ей кажется, что от этих слов перед ней разверзнется земля.

Внутри у неё всё сжимается, крылья сворачиваются так плотно, что вот-вот разорвутся.

Исиллдир шире распахивает серые глаза.

— Я тоже, — выдыхает она.

— Мне едва удаётся удержать эти мысли, — признаётся Винтер.

— И мне, — мрачно усмехается воительница. — Винтер… — Исиллдир обрывает себя, и Винтер поворачивается к ней, на мгновение отбросив поток птичьих предупреждений. — Как ты думаешь, Сильмир сказала правду? Что если всех эльфов освободить от Залинора… — Исиллдир умолкает, но всё же собирается с силами и спрашивает: — Смогли бы мы ощутить страсть? Познали бы мы любовь?

Винтер смотрит на подругу с удивлением. Странный вопрос. Да и просто предположить, что альфсигры изменят традиционному хладнокровию, стоит снять с них Залинор, тоже непросто.

— Возможно, — осторожно выговаривает Винтер, хотя сама мысль о страсти кажется ей слишком напряжённой, чтобы додумать до конца.

Она вспоминает, как касалась других, и эти воспоминания окутывали её туманом нежности. Быть может, она познает страсть и более сильную тягу к другим…

— Тамалиин подошла ко мне после Совета, — мрачно продолжает Исиллдир. — Она уверена, что если Залинор снимут… то мы с ней предстанем перед Богиней, чтобы навечно связать наши судьбы. Я и правда ни к кому не испытывала такой особой дружбы, как к Тамал.

Винтер задумчиво смотрит на подругу. Она давно знакома с Тамалиин, хрупкой девушкой народа смарагдальфаров, страстной и шумной, полной противоположностью сдержанной Исиллдир.

Всем известно, что Тамалиин безумно влюблена в Исиллдир.

— Быть может, ты почувствуешь нечто более сильное к Тамалиин, если мы обретём свободу, — пожимает плечами Винтер, отодвигая воспоминания о детстве как можно дальше. — Или ты так и останешься спокойной и уравновешенной, как многие здесь, кто не познал любви.

— А что будет с тобой, Винтер Эйрлин? — спрашивает Исиллдир, возвращаясь к эльфийской традиции полных имён. — Есть ли на свете тот, кого ты полюбишь пылко и страстно?

Сердце Винтер сжимается от боли и горя.

Ариэль.

— Она умерла, — помедлив, признаётся она подруге. — Её убили гарднерийцы.

Исиллдир сочувственно кивает, а Винтер погружается в печальные воспоминания о тех, кого она потеряла в последние годы.

«Каэль, Ррис. Где вы, дорогие мои? Заперты в холодной тюрьме Альфсигра? Отошлют ли вас в подземелье?»

Эльфийки молча наблюдают за светлячками, вспыхивающими в темноте, когда солнце окрашивает горизонт золотом, а над городом загорается алая руна.

— Гарднерийцы не оставят нас в покое, — с мрачным предчувствием произносит воительница.

В её голосе звучит то же предупреждение, что и в совиных криках.

Винтер поднимает голову, рассматривая бесчисленные алые руны, сияющие в темноте на почти прозрачном куполе, которым закрыт город.

— Им не пройти сквозь рунический щит, — уверенно произносит Винтер.