Чтение онлайн

«Айвен желал бы видеть тебя живой». Даже если ради спасения придётся принести такую жертву — разбить собственными руками своё сердце.

— Благословение Владыки — хороший шанс, — не давая пролиться колючим слезам, говорю я.

— Другой бреши в нашей охране я не нашёл, — угрюмо подтверждает Лукас. — Я устроил бы побег хоть сейчас, но мы окружены. За нами следят. И за тобой, и за мной.

— Думаешь, Фогель подозревает, кто я на самом деле? — охаю я.

Лукас колеблется, от чего страх начинает терзать меня с новой силой.

— Нет, — наконец отвечает он. — Иначе он давно взял бы тебя под стражу. Возможно, он подозревает, что ты тоже предательница, как твои братья. У Фогеля нюх на инакомыслие, Эллорен, а тебя благочестивой гарднерийкой ещё никто не называл.

— Ну да, зато ты у нас безоговорочно предан делу Гарднерии, — фыркаю я.

— Моя верность государству ни у кого не вызывает сомнений, — парирует Лукас. — Другое дело мои нравственные устои и отсутствие должной серьёзности.

— В твоём списке не хватает благочестия, — ехидно напоминаю я.

Лукас горько усмехается.

— Да, конечно, благочестие здесь не ночевало.

Мы понимающе смотрим друг другу в глаза.

— Обряд скрепления брака заставит сплетников прикусить языки, нас обоих перестанут подозревать в предательстве, — сдаюсь я, отводя взгляд.

Лукас иронически усмехается.

— Тебе придётся войти в роль несчастной супруги, покорно склониться перед господином.

— Знаю, — огрызаюсь я, и магические линии раздражённо вспыхивают. — Только давай заранее договоримся, Лукас: неважно, кто во что поверит, ты мне не господин, а я тебе не сломленная супруга. Понятно? Ты никогда не будешь мною помыкать. Даже если мы скрепим это обручение как полагается.

Во взгляде Лукаса вспыхивает пламя.

— Мы друзья, — серьёзно напоминает он. — И, следовательно, равны во всём. Я хочу, чтобы ты была сама себе госпожа. И научилась управлять своей магией.

Поразительно… А ведь после обручения Лукас отпустил меня на все четыре стороны, хотя мог бы применить силу и следить за каждым моим шагом.

Пристально глядя ему в глаза, я вдруг понимаю, что мне хочется ему верить. Похоже, мы заключили неожиданный, но искренний союз.

Из нашей дружбы может получиться нечто очень важное для нас обоих.

Как будто подслушав мои мысли, Лукас мрачно улыбается.

— Сыграй роль покорной и кроткой супруги, Эллорен. Как только ты научишься управлять своей магией, Фогель будет бояться тебя. Впрочем, как и все в Эртии.

Я искоса бросаю на него недовольный взгляд — сколько ни старайся, говорить спокойно о том, что произнёс недавно Лахлан, я не могу.

— Я слышала весь твой разговор с отцом. Ему явно нравится воображать, как ты меня будешь бить.

Лукас усмехается, не в силах скрыть отвращения.

— Просто он уверен, что насилием можно чего-то добиться. В детстве он меня постоянно лупил.

Внутренне содрогнувшись, я отвечаю Лукасу сочувственным взглядом — вот так рождается откровенность.

— Ну да, из тебя получился тихий и забитый мальчик, — саркастически замечаю я.

Лукас смеётся, но вскоре его улыбка тает. В его взгляде — тревога, он боится за меня.

Глубоко вздохнув, я опускаю глаза на знаки обручения на моих ладонях и пальцах.

— Должна признать, что мне даже нравится эта идея: обратить отвратительную традицию Гарднерии против магов. Это так унизительно. Особенно для женщин.

— Согласен, — коротко кивает Лукас. В его глазах сверкают золотистые искорки. — Отличное получится оружие. Осталось только прицелиться в самую сердцевину гнилых устоев Гарднерии.

От его слов мне становится легче на душе. Всё-таки приятно узнать, что Лукас так же презирает «священные» традиции обручения и скрепления брака, как и я.

Теперь можно уверенно сказать, что мы заключили союз, и очень даже крепкий.

— Знаешь, а когда-то я и вправду раздумывала, не обручиться ли с тобой, — признаюсь я. — Пожалуй, скрывать нет смысла. И не только из-за твоих денег. И не из-за подвластной тебе магии.

Лукас смотрит на меня с неожиданной теплотой, а его магический огонь ощутимо тянется ко мне.

— Эллорен, — взволнованно произносит он, — я хотел обручиться с тобой с того вечера, когда впервые тебя увидел.

Как грустно слышать его слова — я виновато опускаю голову, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. Да, Лукас мне нравится, всегда нравился, но рана от потери Айвена ещё слишком свежа.

Не зная, что сказать, я печально смотрю в зелёные, будто лесная листва, глаза Лукаса. Он нежно касается моей щеки, гладит по голове, и я вижу в его лице затаённую боль. Как ласково он пытается меня утешить… Утерев слёзы, я с трудом балансирую в этой новой реальности, привыкая к чувствам, которые светятся в глазах Лукаса.

С гибелью Айвена я словно потерялась в этом мире. Однако обстоятельства не дают мне возможности и времени прийти в себя, залечить сердечную рану. А Лукас здесь, рядом, готов сражаться со мной плечом к плечу. Готов рискнуть ради меня жизнью и соединиться со мной во всех смыслах и навсегда.

— Я хочу, чтобы ты знал, — торопливо выдыхаю я, — со временем… когда-нибудь… мне кажется, я смогу стать тебе больше, чем другом. Но сейчас… — Горе от потери Айвена душит меня, не давая сказать больше ни слова.

В полных боли глазах Лукаса мелькает понимание. Он касается рукой моего плеча, утешая, даря надежду. Поглаживая, водит большим пальцем по моей спине.

— Я не могу согласиться на брак с тобой ради одного спасения. — Слова даются мне с трудом, в голосе звенят непролитые слёзы. — Понимаю, мы оба поступаем так, как требуют обстоятельства, но… если мне придётся скрепить наш брак, то я хочу, чтобы всё было по-настоящему.

Лукас долго молчит, мы оба чувствуем, как нас охватывает ураган чувств, новых, непривычных.

— Я тоже хочу скрепить наше обручение, — твёрдо отвечает Лукас. — По-настоящему, как должно.

Набрав в грудь воздуху, будто подступая к краю неимоверно высокой скалы, чтобы спрыгнуть вниз, я не мигая смотрю в изумрудные глаза Лукаса.

— Хорошо. Значит, мы скрепим обручение по всем правилам.

В лице Лукаса что-то неуловимо меняется, мы оба осознаём, насколько всё серьёзно.

— Завтра вечером, — наконец очень тихо говорит он. — Моя мать всё устроит.

При упоминании матери Лукаса меня снова охватывает беспокойство. Я не забыла, через что мне пришлось пройти совсем недавно.