Древо Тьмы
Шрифт:
Если бы не Лукас, не его щит, мои многократно повысившиеся способности считывать окружающую магию превратили бы меня в лёгкую добычу для любого сильного мага. Я будто раскрытая книга, мои магические линии открыты всем потокам сил.
Мелодично поют скрипки, мы кружимся в вальсе, безошибочно угадывая движения друг друга, двигаемся синхронно, ритмично, как играли когда-то вместе на музыкальных инструментах, вторя друг другу. Удивительное ощущение… Вот бы ещё улучить минутку и спокойно откровенно поговорить с Лукасом.
Зрители снова хлопают нам, вальс подходит к завершению, и Лукас, картинно раскрутив меня на паркете, прижимает к груди и требовательно заглядывает в глаза. Мне же вдруг кажется, что позади что-то происходит, чей-то взгляд буравит мой затылок, а Жезл, заправленный в чулок, вздрагивает. В воздухе сгущается неизвестная магия, руна, которую начертила у меня на животе Сейдж, саднит и пульсирует.
Из-под деревьев выходит Маркус Фогель и направляется к гостям по той же дорожке посреди столиков, по которой совсем недавно шли мы с Лукасом. Все взгляды тут же обращаются на верховного мага.
Снова возвращается мой ненадолго позабытый страх, а за ним и мятежное желание вырваться из оков тьмы.
Фогеля сопровождает целый отряд магов: четверо магов пятого уровня идут следом, едва не наступая ему на пятки, ещё двое — за ними. Фогель излучает уверенность и силу. Пальцы его правой руки сомкнуты на рукоятке Тёмного Жезла в ножнах у пояса.
Лукас и не думает выпускать мою руку, его магия окутывает мои линии силы защитным огнём, ставит новый щит при приближении Фогеля. Светло-зелёные глаза верховного мага обшаривают меня с головы до ног, мои магические линии ощутимо покалывает враждебное волшебство.
В глазах Фогеля на мгновение вспыхивает удивление, и я в ужасе замираю.
«Пытаешься пролезть в мои магические линии, прощупать меня, — стискивая пальцы Лукаса, думаю я. — А тут наша броня. Неожиданно, правда?»
Фогель проходит мимо и устраивается за столом возле стеклянной стены. Благосклонно улыбнувшись нам с Лукасом, он даёт знак музыкантам играть дальше. Звучит новый вальс, и Фогель опускается за стол, а на паркет выходят новые пары. Моё сердце колотится так, будто собирается пробить в груди огромную дыру и вырваться на волю.
Отогнав сильнейшее желание сбежать, я иду за Лукасом. Он уводит меня подальше от Фогеля к длинному столу с закусками, накрытому возле прелестного водопада, тоже освещённого изумрудно-зелёным факелом. Нас окружают родственники Лукаса, а рядом со мной оказывается тётя Вивиан.
Бриллиантовые созвездия на платье тётушки сверкают, меняя цвет на все оттенки зелени в мерцании свечей и фонарей. От триумфальной улыбки моей дорогой родственницы внутри всё переворачивается.
Однако внимание Фогеля, направленное на меня, я чувствую даже издали. Я почти вижу, как ползут по полу щупальца тьмы, хотя увидеть их невозможно, но я замечаю тёмный туман, поднимающийся вверх, будто дым, стремящийся преодолеть стену, которую возвёл вокруг моих магических линий Лукас. Щупальца почти с нежностью касаются непреодолимой брони и в конце концов уходят, откатываются зловещей волной.
— Да пребудет с вами благословение Древнейшего, — ласково мурлычет тётя Вивиан. Она целует меня в щёки, и я едва сдерживаюсь, чтобы с отвращением не отшатнуться.
Тётя отступает на шаг и горделиво произносит, выделяя каждое слово:
— Маг Эллорен Грей!
Впервые услышав новое имя, я вздрагиваю.
Всё — это навсегда. Слова будто бы пробивают невидимую броню, и боль от потери Айвена сжимает сердце. Надо собраться. Уж если начистоту, меня вполне могли сейчас называть Эллорен Бэйн. Не вмешайся тогда Лукас. А Дэмион наверняка почуял бы мою магию и без раздумий отдал бы в руки Фогеля.
Во власть Тёмного Жезла.
Вот такие мысли бродят у меня в голове, заставляя ещё раз порадоваться неколебимой верности Лукаса. А тётушка уже здоровается с моим супругом, восхищённо оглядывая его статную фигуру. Даже во время недолгих объятий тёти Вивиан, уклониться от которых нет ни малейшей возможности, Лукас держится уверенно и не выпускает моей руки, и я чувствую, как воинственно вспыхивает его магическое пламя.
Он явно целится волшебным огнём в мою дорогую тётушку.
— Наконец-то! — ласково щебечет тётя Вивиан, заглядывая в глаза Лукасу. — Поздравляю прекрасную пару. Да будет плодовит ваш союз!
— Так тому и быть, в этом у меня никаких сомнений, — мгновенно отвечает Лукас, и в его глазах вспыхивают бунтарские искорки.
«Будет наш союз плодовит, а как же, — вертится у меня в голове. — А если ты только попробуешь что-нибудь сделать моим братьям, я тебя из-под земли достану!»
Из рощи одна за другой появляются служанки-уриски с подносами, уставленными угощениями и напитками. Все садятся, и я с удовольствием наблюдаю за вдруг поднявшейся суетой и хозяйственными хлопотами.
К нам подходит стройная, гибкая уриска примерно моих лет с нежно-голубой кожей. Она опускает большой серебряный поднос на подставку рядом со столом и по очереди снимает с него изысканно оформленные блюда, расставляя их перед нами. Воздух наполняют великолепные ароматы. Название каждого деликатеса уриска произносит сухо и деловито.
— Куропатка в можжевеловом соусе, маги, — объявляет девушка, выставляя перед нами чёрное фарфоровое блюдо с ломтиками мяса, украшенного сосновыми иглами. — Клёцки с грибами в сосновой пыльце. Салат из листьев липы с тушёным корнем лопуха. — Из графина изумрудного стекла уриска разливает традиционный напиток из цветов бузины, молодых листьев сассафраса и берёзового сока. Ни одна церемония скрепления брака не обходится без этого ароматного лесного коктейля. Наполняя мой бокал из тёмно-зелёного стекла, уриска мимолётно смотрит мне в глаза и тут же отводит взгляд: её синие глаза полны страха, движения скованны и отчаянно осторожны.
От сочувствия к девушке у меня щемит сердце. Руническая граница растёт день ото дня. Согласно всем общеизвестным приказам к концу года на земле магов должны остаться только гарднерийцы — остальные народы будут высланы. Что ждёт эту юную уриску? Отправят ли её на острова Фей? А что потом? Фогель открыто рассуждает о временах кровавой жатвы, когда всех негарднерийцев ждёт или смерть, или рабство. Выживет ли эта девушка?
Сквозь зелёное стекло бокала я смотрю на светящуюся руническую границу вдалеке — зеленоватые огни тянутся вдоль всей бухты Мальторин. В памяти всплывает откровенный рассказ Спэрроу об островах Фей, и меня с новой силой переполняет решимость.
Фогель и его тёмные силы должны быть повержены, а острова Фей — освобождены. Жестокая система подавления народов не имеет права на существование и должна быть уничтожена. Обращена в пепел. Только так можно навсегда освободить эту девушку. А вместе с ней и всех, кто оказался под железной пятой Фогеля.
Включая меня.
Мысленно рассуждая о мятеже и подстёгивая давно зародившуюся во мне решимость действовать, я намеренно стараюсь выглядеть со стороны покорной и даже подавленной — голова опущена, плечи поникли. Уриска отходит от нашего стола, и возобновляется оживлённая праздничная беседа под аккомпанемент звона бокалов и столовых приборов. Лукас притворно не обращает на меня внимания, погрузившись в обсуждение политической ситуации с сидящим по его левую руку отцом, однако правой рукой он по-прежнему крепко сжимает под столом мои пальцы.