Чтение онлайн

– Мы разбиваем выполнение задачи дела на этапы ее выполнения.

– Та-а-ак, – удивленно подтверждает мою мысль тетя Наиля. И дополняет: А на каждом этапе выполнения задачи дела мы ставим перед собой промежуточную задачу. Так?

– Да, – отвечаю я, что из меня выходит, и вижу, что наше дело «заготовить сено» делится на три этапа: накосить траву, высушить ее и собрать в стога. А на каждом этапе выполнения этого дела мы ставим перед собой промежуточные задачи: создать себе условия, чтобы накосить траву и скосить ее; создать себе условия, чтобы высушить траву и ее высушить; создать себе условия, чтобы собрать высушенную траву и собрать ее. И только после этого каждый берет на себя только то, что ему под силу из этого дела.

– Молодец, сынок. Именно так дело и делается. Точно также строится и наша жизнь во Вселенной да в Небесном Царстве во Свету. Можно сказать, что каждый этап делания дела – это жизненный путь выполнения первичной задачи и первичного предназначения этого воплощения?

– Да, это так, – задумчиво проговариваю я.

– Так. С этим разобрались. А сама задача и предназначение этого воплощения и есть дверь к нашему жизненному пути в этом воплощении… – уточняет тетя Наиля.

Да продолжает разговор дальше:

– А чем для нас являются отростки корней?

Я говорю:

– Событиями родителей и их мыслями жития.

– Можно и так сказать, – соглашается со мной тетя Наиля, и тут же мягко меня поправляет: Я бы сказала еще и по-другому. Отростки корня – это события формирования плоти у дитя в утробе Матушки и Батюшки, да развитие плоти дитя по принимаемым им мыслям от Матушки с Батюшкой с самого зачатия до умолкания их мыслей, во время которых происходит набор силы или ее разброс у дитя.

– Подожди! Подожди! О каких корнях ты говоришь?

– Это те корни, которые дитя пускает в Матушку с Батюшкой.

– А-а-а, теперь понятно. Мы их уже разбирали, – проговариваю я, и вижу нескончаемый поток того, как взрослые и посей день опираются на то, что говорят им мама с папой: каково их мнение? разрешат они или нет? поступать им так или иначе? Вижу, что родители и взрослых детей контролируют, да ведут их по их жизни: идти погулять или дома посидеть; как одеваться; как ходить; как поступить; учиться или идти работать; на кого учиться; где учиться; кем работать; где работать; как работать; жениться или замуж выходить; это моя половинка или нет; рожать дитя или пока нет; заводить дитя или пока подождать; где жить: в городе или в деревне, в квартире или в своем дому; покупать машину или нет; кому брать ссуду: мужу или жене; на кого в собственность оформлять собственность; как воспитывать дитя…

Вижу я все это, да так, что у меня сидя голова кружится, и вызывает во мне рвоту. И я проговариваю:

– Как мне хорошо, что родители как только по большому начинают вмешиваться в мою жизнь, так я упираюсь. А они за это меня выгоняют на вольные хлеба, да там не контролируют меня вовсе. По сути, у меня бывают хорошие каникулы от их вмешательства в мою жизнь. Даже, иной раз, и надоедает быть на вольных хлебах и хочется к ним обратно вернуться.

– Сынок, ты сейчас именно то и увидел. Дитя с самого зачатия, строя свою жизнь по мыслям Матушки и Батюшки, пускает в них свои корни. Вот только, когда они дают волю дитя, то оно пускает корни жизни в Матушке с Батюшкой, да уходит со своего жизненного пути, чтобы набраться жизненной силы для творения своей жизни. Да этим уходом за силой дитя дает волю Матушке с Батюшкой и создает условия, чтобы они сами себе творили свою жизнь. А когда Матушка с Батюшкой, или кто-то один из них, навязывают дитя свое мнение, указывают, как ему жить, контролируют жизнь дитя, то дитя само пускает в них самих корни смерти, да этим убивает себя и Матушку с Батюшкой. Та к он уходит в сторону со своего жизненного пути, чтобы разбросать в разные стороны свои жизненные силы.

– Да это так, – проговариваю я, не видя ничего, что говорит тетя Наиля. Но от ее слов мне становится так тепло и сладко, словно она меня гладит мягкой, пушистой рукой. И от этой сладости я плыву.

Тут тетя Наиля меня возвращает в разумное состояние, продолжая разговор:

– Ствол дерева над землей – это жизненный путь человека во плоти. Он делится на разные периоды развития человека.

– Это как!? – возмущаюсь я.

А она, не обращая на меня никакого внимания, продолжает рассказывать дальше:

– От земли до веток делится на два периода: с рождения до трех-пяти лет и с трех-пяти до семи лет. Это ясно?

– Понятно, – тупо отвечаю на автомате.

– С начала веток до макушки дерева делится на шесть периодов: С семи лет до двенадцати-четырнадцати. С двенадцати-четырнадцати лет до двадцати одного года. С двадцати одного года до тридцати одного. С тридцати одного года до сорока одного. С сорока одного года до шестидесяти одного. А с шестидесяти одного года до перехода – это последний период. Усвоил?

– Да, но что они означают? – спрашиваю я, находясь в полном тумане.

– Вот это мы с тобой начнем разбирать после того, как пообедаем и перевернем свежескошенную траву.

Тут подходит к нам баба Гуля, и мы начинаем собирать на луговой стол.

Управившись с сеном, мы снова располагаемся у платка тети Наили, чтобы набраться сил и поговорить.

– Продолжим? – спрашивает меня тетя Наиля.

– Да. Мы остановились на разборе разделения ствола на периоды развития человека.

– Ясно… Итак, рождение дитя – это переход дитя из Царства Детей в мир плоти. Это ясно?

– Да. Но тогда не понятно, где дитя находится, когда оно в утробе отца и матери? – с недоумением спрашиваю я.

– В Царстве детей здесь, на Матушке Земле, – с таким же недоумением отвечает мне тетя Наиля.

– Это как так? – любопытствую я.

– Точно также, как мы создаем в себе Лад. И этим создаем в себе условие, чтобы в нас самих раскрылось Небесное Царство во Свету. А когда мы создаем в себе боль и за нее держимся, то этим создаем в себе Небесное Царство во Тьме. Только тогда, когда в нас Лад, мы творим свою жизнь по мысли Создателей и развиваем мысль жизни. Тогда мы равняемся на мысль Создателей, так как мы есть частичка их сами. А когда мы находимся в боли, то мы творим жизнь тьмы и ее войска – по мысли тьмы и равняясь на тьму и смерть, – загадкой отвечает мне тетя Наиля, что я вовсе путаюсь в сказанном да говорю:

– Как-то ты загадкой говоришь, что я ничего не понял.

Тетя Наиля тяжело вздыхает да начинает заново:

– Чего здесь не ясно?… Сейчас ты слеп и глух… поэтому и не видишь, что я говорю… Да вдобавок еще не слышишь меня… А когда ты слеп и глух, то ты находишься в боли или во Свету?

– В боли, – с разочарованием проговариваю я.

– А когда ты находишься в боли, то в тебе Небесное Царство во Свету или во Тьме?

– Не знаю, – отвечаю я испуганно.

Меня даже всего передергивает от такого вопроса. Тогда тетя Наиля подсаживается ко мне поближе, обнимает меня и просит:

– Сынок, спроси себя, и твоя душа тебе обязательно ответит.

Я задаю себе вопрос: «Что во мне – Небесное Царство во Свету или во Тьме, когда я нахожусь в боли?» И из меня выходит ответ: «Во тьме».

Я проговариваю это и у меня волосы подымаются да дар речи теряется. Тетя Наиля меня трясет, а я ее и то, что она со мной делает, не замечаю. Тут подбегает баба Гуля и обливает меня ключевой водой. Только тогда я прихожу в себя и спрашиваю:

– Дак что, получается, что мы всегда находимся в Небесном Царстве?