Чтение онлайн

– Вижу медведя. Метров пятьсот за нами. По следу нашему идёт.

Быстро это нас мишка догнал. Шустрый.

А ещё через несколько минут, когда медведь ещё больше приблизился, мы останавливаемся, и Чайка делает парочку выстрелов. Но не на убой, а чтоб отпугнуть. Мишка понимает. Учёный, значит, уже. Понял, что не дичь мы, а скорее – наоборот. Чайка сообщает:

– Медведь со следа сошёл и уходит куда-то правее… Удаляется.

Ну, это мы все и так видим. Медведь всего-то в сотне метров от нас бредёт. И уже не позади, а сбоку. Даже не смотрит в нашу сторону. Мы ему внезапно не интересны стали. Обиделся, типа, на негостеприимную встречу. Ну, и ладно. Мы пирогов не обещали. А мишка, кстати, приметный – у него разорванное левое ухо. Почти под ноль. Обращаю внимание на это своих спутников. На что главстаршина замечает:

– Да, лейтенант у нас самый глазастый во всей команде. Даром, что ведущий глаз у него только не правильный. Ну, ничего. Переучим.

Мы снова снимаемся с места, и некоторое время идём с медведем расходящимися курсами. Он всё больше и больше берёт вправо, то есть в сторону обширного залива, что правее или, если хотите, восточнее того скалистого мыса, к которому идём мы. Потом мишка скрывается из глаз за дальними торосами.

Кстати, панорама, открывающейся перед нами земли, очень интересная. И впечатляющая. Если левее мыса, то есть к западу от него, мы видим совсем недалёкий глетчер, лед которого длинным пологим языком спускается непосредственно в море, то справа на много километров, вдоль берега залива, тянется сплошная скальная стена. Не очень ровная: видны углубления, изгибы, складки этой стены. Но, всё равно, очень внушительная. На самом мысу скалы не такие уж высокие – с полсотни метров, но дальше на восток высота их явно повышается. Может и сотня метров будет. А дальше – ещё выше. Там скалы превращаются уже в нормальный горный хребет, полностью закрывающий скрывающийся за ним ледник. Яркий солнечный свет заливает эту грандиозную стену, изредка бликуя на плоских гранях камней. Красиво. Особенно на фоне синющего безоблачного неба над скалами. Я даже знаю, хоть и не геолог, что скалы эти – из гранита. Розового. Подобному тому скандинавскому, которым весь северо-запад России завален. В виде моренного камня. Памятник Петру Великому на подобной каменюке в Питере стоит. Все видели? Да, и мы с главстаршиной уже успели такой же и здесь, на этой Земле, ручками помацать41 – ещё на айсберге, когда по приказу Берга камень этот откапывали. Ну, вы помните, наверное. Так, одену-ка я очки обратно, а то так можно и снежную слепоту заработать невзначай.

– Лейтенант, держите курс так, чтобы выйти западнее мыса, ближе к леднику, – приказывает командир.

– Есть, держать курс западнее, – мне почему-то легко держаться с Бергом по-военному, а не на гражданский манер. Хотя раньше всегда считал сам себя безнадёжным шпаком42. И приказ берговский мне понятен – подальше от мишки, ушедшего вправо. Может быть, это не единственный берговский резон, но, наверняка, “один из”.

Прикидываю, где лучше сойти со льда на твёрдую землю. Ага, вот там – и торосы поменьше и каменюки прибрежные не такие внушительные.

А ещё через минут пять я вступаю на твёрдую землю. А точнее – на усыпанный крупной гранитной галькой пляж. Тянет сказать, что-то типа: “Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для человечества.43 ” Это, ведь, действительно, наши первые шаги по суше этой планеты. “Наши” – это я не о себе во множественном числе так уважительно, а, вообще, о любом из нашей команды. За спиной раздаётся громкий скрежет санных полозьев о камни. Успеваю подумать: “Упс! Извините, Александр Владимирович!” Оборачиваюсь и помогаю Бергу оттащить сани подальше от берега. Прибоя сейчас, понятно, никакого нет, но вдруг прилив имеется. Судя по сильно ломаному, корявому льду у берега, приливы и отливы здесь наличествуют. Берг, словно почувствовав мои мысли, поясняет:

– Сильного прилива сейчас не должно быть. Фаза Луны не та. Да, кстати, языки ледяной крошки, оставшейся на камнях после последнего прилива, ясно показывают, уровень прилива. Так что оттащим сани чуть выше. И хватит.

Разобравшись с санями, Берг пытается установить связь со станцией. Мы, вообще говоря, на пределе или уже за пределом дальности наших УКВ-раций. Удаётся. Но слышимость плохая. Впрочем, на СП поняли, в общем, что мы живы и с нами всё в порядке. А мы, что – у них всё ОК. Потом попробуем наверх, на скалы подняться. Оттуда и повторим связь. Тем временем, главстаршина, шедший за нами, забирается на здоровенный, как постамент памятника, камень – оттуда обзор лучше. И осматривает окрестности на предмет наличия хищников и прочих непредвиденных опасностей. А Берг с лёгкой улыбкой объявляет “перекур”. С улыбкой, потому как в команде нашей нет ни одного курящего. Так уж вышло! Мужчины – все как один. И даже медик наш, Катерина, и та не курит. Что для медиков немного удивительно. Среди них, по-моему, процент курящих выше, чем среди простых людей. Устают они, медики, проповедовать здоровый образ жизни и забывают своё же “излечись сам!” Вот, и дымят, как паровозы. Так что мы с товарищем капитаном третьего ранга просто немного отдыхаем. Дышим стерильно свежим воздухом ледника. И выпиваем по термосному колпачку горячего сладкого чая. Потом я меняю Чайку на камне – даю отдохнуть и ему. У него, правда, выражение какого-то недоумения на лице при этом появляется. Но он, кинув взгляд на Берга, не отказывается, но сообщает при этом:

– Мишка, похоже, ушёл окончательно. Если б хотел нас преследовать, уже объявился бы снова.

Потом Берг забирается на камень сам. Фотографирует окрестности, кое-что записывает в блокнот и даже зарисовывает. На мой вопрос, к чему эти бумажные записи и зарисовки, если есть электронные носители, командир отвечает, что электричество у нас, при неудачном раскладе, может и закончиться. Вместе с соляркой. И хотя запас бумаги тоже не вечен, но записи, по крайней мере, останутся читабельными.

Условный перекур закончился – шагаем, а кое-где и скачем по камням в сторону ледника. Это не очень далеко – метров шестьсот-семьсот. Сани пока оставили за ненадобностью на месте схода со льда на сушу. По пути замечаем небольшой распадок в сплошной стене скалы – в тёплый сезон там явно тёк или даже каскадом падал ручей. Но русло его не слишком крутое. Не отвесная стена. Можно даже на обратном пути от глетчера подняться наверх.

Подходим к леднику. С ближней к нам стороны он похож на какую-то гигантскую белую змею, плавно сползающую с горы прямо в океан. Кстати, ширина спины этой “змейки” с километр… А что!? Наш айсберг, если по габаритам судить, вполне мог здесь и родиться. Но совсем не обязательно. Подобные глетчеры тут на сотни, если не на тысячи километров вдоль берега. Это мы ещё две недели назад с самолёта видели.

А, вот, с другой стороны ледника глетчер своим краем наползает на скалу. И сейчас там виден его скол, чуть ли не в двадцать-тридцать метров высотой. И этот ледяной излом в отражённом свете Солнца светится из глубины своей голубым и синим. Словно опал. Знаете такой камень? Так, вот, также. Но только метров двадцать высотой. Чарующее зрелище… Берг снова зарисовывает что-то… Чайка наши тылы сторожит… А я… Так! Я тогда хоть несколько фотографий сделаю – стыдно просто так стоять, когда другие делом заняты. Но камеру навожу сначала на тот же ледяной обрыв, что так впечатлил меня. Делаю пару кадров. И в этот момент лёд начинает крушиться – отваливается огромный кусок. Беззвучно и сокрушительно. Через несколько секунд доносится оглушительный грохот сорвавшегося с обрыва льда. Потом – словно трескотня винтовочных выстрелов вдоль окопа. Всё ближе и ближе. И видно, как стремительно бежит к нам, обгоняя звук, и расширяется во льду трещина. И, вот, отколовшийся кусок ледника делает рывок вперёд, к океану. С нашего края он не такой внушительный, но метр, другой точно есть. И лёгкое сотрясение под ногами. А зд'oровское шоу нам устроила эта негостеприимная земля! Под впечатлением от увиденного даже Чайка на несколько мгновений отвлекается от своего занятия. И хорошо, что мы не стали забираться на лёдник.

Постояв ещё некоторое время (дожидаемся пока Александр Владимирович закончит свои записи и зарисовки), начинаем обратное движение. До распадка с ручьём. Там мои спутники пускают меня вперёд. Карабкаюсь по распадку, как по какой-то лестнице гигантов. С одной супер-ступени – на другую. Стараюсь вниз не смотреть. Хотя спускаться-то, всё равно, здесь же придётся. Всё выше и выше. Вот, кажется, край… Нет! За очередной супер-ступенью виден ещё один верхний рубеж. И так раз за разом! Но, вот, я, наконец-то, преодолеваю действительно последнюю ступень подъёма. И моим глазам открывается небольшая долинка метров пятьсот, шестьсот в длину и шириной около двухсот, трёхсот метров. По её дну и течёт в тёплый сезон ручей, падающий потом каскадом со скалы в океан. Сейчас его ещё нет. Холодно. Обычный в этих местах северо-восточный ветер (как раз вдоль долинки) сдувает весь снег, не даёт ему залеживаться. Настоящая аэродинамическая труба. Только между камнями ещё остаётся снежок. Так что сухое ныне русло ручья очень хорошо видно. Ручей вытекает из-под ледника, ползущего вниз, к океану, вдоль левой, северо-западной стороны лощины. Дальняя и правая стороны долинки выходят на небольшое плато – снежно-каменистую пустошь, ограниченную вдали похожими на зубы дракона скальными останцами. Понятно, что за ними – обрыв. Мы эти останцы с другой стороны видели, со стороны океана, когда ещё по льду шли. Останцы подходят к долинке вплотную только с самого южного её края. Вот, как раз рядом со мной, справа. Метров сто до ближайшего. В северо-восточном направлении цепочка неуклонно растущих в высоту “зубов” постепенно срастается и превращается во вздымающийся всё выше и выше нормальный такой горный хребет, вдоль северно-западного склона которого и ползёт ледник. Возле которого мы только что стояли. А на север и северо-запад, сколько не смотри, виден только лёд, снег, лёд, снег… и синее безоблачное небо. Там мы уже были однажды. И нам туда не надо.

Подымаемся к ближайшему останцу, так чтобы открылся вид на юг, в сторону нашей СП. Ого, да её просто видно! Впрочем, что я удивляюсь? С такой высоты горизонт находится на расстоянии что-то около двадцати пяти километров. Ну, несколько километров туда-сюда. А станция всего-то на расстоянии десять-одинадцать кэмэ. И угловой её размер вполне различимый. Отдельных строений, конечно, толком не разглядеть, но видно, что что-то там стоит. А за станцией и неширокой, как кажется отсюда, полосой льда – открытый океан. Я почему-то уверен, что это именно океан, а не море какое. А Солнце светит сейчас почти прямо в глаза – полдень скоро.

Берг снова устанавливает радиосвязь со станцией. Сигнал здесь чистый. И такое впечатление, что “эр-квадрат”44 не сказывается совсем. Так что, поговорить с родной СП нормально нам вполне удаётся. На связи сейчас Иванцов. Логинов – на НП, а Державина – в кают-компании готовкой обеда занимается. Докладываем о своих открытиях. И ближайших планах. Слышу, Берг говорит на этот счёт следующее: “Осмотрим плато и лог с ручьём. Перекусим. Потом за мыс зайдём. Там берег осмотрим. Пока ничего особо полезного не нашли. Но и опасного тоже.”