Чтение онлайн

Так вот, убийца, скорее всего, бросался в самое пекло и вытаскивал из огня обгоревших. Я бы удивился, если бы он этого не делал. Вот так он и сам обгорел.

– О Господи! – У Свенсона уже зубы стучали от холода, но он даже не замечал этого. – Какой дьявольский замысел!

– Теперь понятно? Боюсь, в корабельном уставе ничего по этому поводу не написано.

– И что… Что нам теперь делать?

– Вызовем полицию. В моем лице.

– Что вы хотите сказать?

– То, что сказал. У меня сейчас больше власти, больше официальной поддержки, больше прав, больше силы и больше свободы действий, чем у любого полицейского. Вы должны мне доверять. То, что я вам сказал, – чистая правда.

– Я начинаю верить, что это правда, – задумчиво произнес Свенсон. – За эти последние двадцать четыре часа вы удивляете меня все больше и больше. Я старался убедить себя, что ошибаюсь, всего десять минут назад я ещё убеждал себя, что ошибаюсь… Вы полицейский? Детектив?

– Морской офицер. Секретная служба. Мои документы в чемодане, я имею право предъявить их только в чрезвычайном случае… – Сейчас не время было сообщать им, каким широким выбором документов я располагаю. – Этот случай чрезвычайный…

– Но вы… Вы же врач!

– Естественно. Кроме всего прочего, я ещё и морской врач.

Моя специальность – расследование диверсий в Вооруженных силах Соединенного королевства. Врач–исследователь это идеальное прикрытие. Обязанности у меня расплывчатые, я имею право совать нос во все дырки и закоулки, а как психологу мне позволительно беседовать с самыми разными людьми. Для обычного офицера это невозможно.

Наступила долгая пауза, потом Свенсон с горечью заметил:

– Вы могли бы рассказать все это и раньше.

– Может быть, ещё объявить об этом по корабельному радио? С какой стати, черт побери, я стал бы это делать? Не хватало только, чтобы всякие сыщики–любители путались у меня под ногами. Спросите у любого полицейского, чего он боится больше всего на свете. Самоуверенного Шерлока Холмса. Я не мог вам доверять – и прежде чем вы начнете рвать и метать по этому поводу, добавлю: я опасался не того, что вы специально ограничите мою свободу, а того, что вы можете помешать мне неумышленно, с самыми лучшими намерениями. А сейчас у меня нет выбора, приходится выложить вам то, что следует, несмотря на возможные последствия. Ну, почему бы вам просто не принять к исполнению директиву вашего начальника военно–морских операций и не действовать в соответствии с нею?

– Директиву? – Хансен бросил взгляд на Свенсона. – Какую директиву?

– Приказ Вашингтона предоставить доктору Карпентеру карт–бланш практически на любые действия, – ответил капитан. – Поймите меня, Карпентер. Я не люблю действовать в темноте, с завязанными глазами, и, разумеется, я отнесся к вам с подозрением. Вы прибыли на борт при очень сомнительных обстоятельствах. Вы чертовски много знали о подводных лодках. Вы были скользким, как сатана. Вы изложили какую–то туманную теорию насчет диверсии… Черт меня побери, приятель, естественно, у меня появились сомнения. А у вас, будь вы на моем месте, не появились бы?

– Пожалуй, да… Не знаю… Что касается меня, то я приказы выполняю.

– Гм… Ну, и какие у вас приказы на этот случай?

– Выложить вам всю правду, – вздохнул я. – Вот я вам все и выложил. Теперь сами понимаете, почему ваш начальник военно–морских операций так заботился о том, чтобы мне была предоставлена вся необходимая помощь.

– На этот раз вам можно поверить? – спросил Свенсон.

– На этот раз можете мне поверить. То, что я наплел вам в Холи–Лох, тоже не было сплошным враньем. Я просто чуть приукрасил, чтобы вы наверняка взяли меня с собой. У них здесь и в самом деле было установлено специальное оборудование – настоящее чудо электроники, которое использовалось для перехвата импульсов управления советскими ракетами и слежения за их траекторией. Оборудование было установлено в одном из уничтоженных домиков во втором с запада южном ряду. Круглые сутки на высоте тридцати тысяч футов висел шар–зонд – но без рации. Это была просто гигантская антенна. К слову, именно из–за этого горящее топливо разлетелось на таком обширном пространстве: от огня взорвались баллоны с водородом, которые применялись для радиозондов. Они тоже находились в складе горючего.

– Кто–нибудь на «Зебре» знал об этом оборудовании?

– Нет. Для всех остальных это была аппаратура для исследования космических лучей. Что это на самом деле, знали только четверо: мой брат и ещё трое, все они спали в том же домике, где стояло оборудование. Теперь этот домик полностью разрушен. Уничтожен самый передовой пост подслушивания в свободном мире. Теперь вас не удивляет, почему ваш начальник морских операций был так в этом заинтересован?

– Четверо? – Свенсон взглянул на меня, в глазах у него все ещё мелькала тень сомнения. – Кто эти четверо, доктор Карпентер?

– И вы ещё спрашиваете? Четверо из семи лежащих здесь, коммандер.

Он посмотрел на меня, но тут же отвел глаза в сторону. И проговорил: – Как вы сказали, ещё до отплытия сюда вы были убеждены, что здесь дело нечисто. Почему?

– У моего брата был совершенно секретный код. И мы обменивались радиограммами: он был радист высокого класса. Однажды он сообщил, что были сделаны две попытки уничтожить оборудование. Он не вдавался в детали. В следующей радиограмме сообщалось, что кто–то напал на него и оглушил во время ночной проверки. Он обнаружил тогда, что кто–то попытался выпустить водород из баллонов, а без поднятой в воздух антенны оборудование бесполезно. Ему повезло, он пришел в себя через несколько минут, ещё немного – и он замерз бы насмерть. Так вот, зная все это, мог ли я поверить, что пожар не связан с попытками уничтожить оборудование?

– Но откуда кто–то мог узнать, что это за оборудование? – возразил Хансен. – Кроме вашего брата и тех троих, разумеется… – Как и Свенсон, он взглянул на пол, как и Свенсон, тут же отвел глаза. – Готов биться об заклад, что это дело какого–то психа. Сумасшедшего. Даже преступник, если он в здравом уме, – да разве он пойдет на такое дикое преступление?

– Три часа назад – напомнил я, – вы лично, перед зарядкой торпедных аппаратов, проверили и рычаги, и контрольные лампочки. И что же? Рычаг пересоединен, а провода перепутаны. Это что, тоже работа сумасшедшего? Еще одного психа?

Хансен промолчал.

– Чем я могу вам помочь, доктор Карпентер? – спросил Свенсон.

– На что вы готовы, коммандер?

– Ну, передать вам командование «Дельфином» я не готов, – он даже улыбнулся, хотя улыбка получилась невеселая. – Короче говоря, я и весь экипаж «Дельфина» отныне в вашем полном распоряжении. Вы только скажите, доктор, что нам надо делать, вот и все.

– Значит, на этот раз вы поверили моим словам?

– Да, я поверил вам.

Я был полностью удовлетворен: я даже сам себе чуть не поверил.

Вернувшись в домик, где ютились уцелевшие полярники, мы обнаружили, что он почти опустел, остались только доктор Бенсон и двое самых тяжелых больных. Домик казался теперь гораздо просторнее, чем прежде, просторнее и холоднее, повсюду царил беспорядок, как после благотворительного базара, когда толпы домохозяек уже успели расхватать все более–менее стоящее.

Повсюду на полу валялись изодранные, грязные одеяла, простыни, одежда, рукавицы, тарелки, ножи, всякие мелочи, принадлежавшие полярникам. Эти люди так ослабели и вымотались, так стремились поскорее отправиться в путь, что махнули рукой на свои пожитки. Единственное, что их заботило, – это они сами. Винить их за это я не мог. Обожженные и обмороженные лица двоих тяжелобольных были обращены в нашу сторону. Они то ли спали, то ли находились в глубоком обмороке. И все–таки я не стал рисковать. Я вызвал Бенсона наружу, к западной стене домика, и он тут же присоединился ко мне.