Друг моего детства
Шрифт:
Она у меня чистая… Она прекрасная. И я точно знаю, что только её буду любить до конца своих дней, блин…
Уткнувшись в её волосы носом, дышу и не могу слезть с неё… Накрываю собой вплотную.
Всю сжал бы. Стиснул… Не отпускал бы никогда из-под себя…
От горячего свистящего дыхания закладывает уши... Грудную клетку рвёт на части. Её ладони до сих пор на моей заднице… Ноги вздёрнуты. Сама обтекает… Лыбится, как мартовская кошка…
Распахивает свои огромные голубые затуманенные омуты и смотрит на меня, не моргая…
— Хорольский… — выдыхает почти с вожделением… Так красиво выглядят её сиськи, когда она дышит полной грудью… Когда она подо мной. Вся красная… Растрёпанная и раздетая…
— Доигралась, да? Не жалеешь?
— Нет, — отворачивается и вонзает стеклянный взгляд в стену. — Если я о чём-то жалею, так это о том, что мы не сделали этого раньше…
Глава 30
София Красильникова
Это было потрясающе… Или даже больше, чем потрясающе…
Смотрю на него и дышу полной грудью. А он рядом. Весь такой горячий и мой… Теперь полностью мой. Парень, любовник, мужчина… Не знаю, как называть… Да и не это важно.
Я растекаюсь в собственном мире, где и нафантазировать такого не могла… Это больно, конечно… И до сих пор щиплет, но…
Блин, настолько хорошо было. Грязно и прекрасно, кажется…
Всякие там ромашки, лютики и рядом не стояли с этим. Секс и впрямь сближает. Не дружба, не секреты, не уединение, а именно качественный секс с оргазмом… А какая у Хорольского задница, блин. Как она двигалась, когда он вколачивался… Я потрогала… Много-много раз… И даже немножечко видела в отражении его глянцевого потолка… Как перекатывались мышцы на его спине и ж…
— Ты чего так смотришь…
— М? Нравится смотреть на тебя… На твои татуировки и вообще… — касаюсь чёрных завитков и линий у него на предплечьях. — Мне хорошо было…
— А мне вообще прекрасно… Только учти, что я правду говорил. Я тебя не отпущу сегодня. Спишь со мной, как договаривались. И никакие уловки не помогут…
— Я поняла уже… — улыбаюсь. Ну вот что толку спорить? Я же «за». Пусть берёт ответственность. Это уже случилось. Теперь я верю. В нас верю. Он меня взял. И отцу уже ничего нам не сделать… Да и другим девкам тоже. Я сама буду из него дурь вытрахивать. Будет знать, как бесить меня…
— Да? И что скажешь…
— Не знаю, Серёжа… Пока не знаю… — вздыхаю и смотрю на потолок. Точнее на погашенные лампы… — Мы ведь теперь вместе?
— Вместе. Пара. В отношениях. Девушка, парень. Любовь…
— М-м-м, — отвечаю, хотя и сама хотела бы признаться… Но молчу. Потому что мне хочется вымотать ему все нервные клеточки. А так он будет счастлив. И ждать не будет… А я-то сколько ждала этого признания. Словами, блин, не передать! Грезила! — Хорошо…
— Извини, если я был резок… Ты меня как-то выбесила нереально…
— Я знаю, — смеюсь, а он так смотрит на меня.
— Не говори, что тебя это вставляет… Я не хочу всегда ругаться перед этим…
— Но вставляет же… Самого вставляет!
— Не знаю… — уводит взгляд. — Ай, ладно… Да, бывает… Но не всегда.
— Понимаю… Серёёёёж…? — задумчиво тяну, мусоля каждую буковку его имени… Как же мне оно нравится. Я не знаю почему. Оно моё любимое с детства… Самое… Я всегда знала, что если выйду замуж, то только за Серёжу… Даже если не за Хорольского… То назло Хорольскому…
— М?
— Спасибо, что сделал так там. Мне это было нужно…
— Ты про поцелуй в универе или про что?
— Ну да… И то, что ты сказал…
— Теперь они реально будут думать, что мы с тобой неадекваты…
— А тебе не похрен? — спрашиваю и кошусь. Вот конкретно мне точно похрен. Срать вообще. Пусть так думают и не подходят к нему больше никогда. — Я твою Олесю точно уничтожу… Если ещё раз сунется к тебе…
От эмоций чуть приподнимаюсь и царапаю его, воткнув ногти в кожу. Не знаю почему, но в такие моменты мне всё ему хочется разодрать. Я не просто ревную… Я закипаю изнутри… И начинаю плавиться как свеча, блин…
— А-а-а… Она не моя. Моя ты. И точка… — выдаёт уверенно, чем безусловно сразу же меня успокаивает, и я заваливаюсь обратно, начав целовать его грудную клетку.
— М-м-м… Ты такой вкусный, я не могу… — нюхаю и зарываюсь в его подмышку лицом. — Я бы тут жить осталась…
Серёжа ржёт, а потом пожимает своими фактурными широченными плечами.
— Так оставайся… В чём, собственно, вопрос…
— Да ни в чём. И останусь.
— И оставайся, — снова повторяет. — Если думаешь, что я хоть когда-то спрыгну, ты ошибаешься, Софа… Я ждал тебя… И мечтал о тебе…
— Дааа… Каждую грёбанную ночь… — напоминаю, потому что запомнила, а он самодовольно лыбится.
— Ну это я… Разошёлся… Болит?
— Нет. И не думай вообще об этом…
— Не могу не думать. Ты же моя девушка…
— Девушка… — закатываю глаза и хихикаю. — Ты мог стать моим парнем ещё в пятнадцать… Стоило оно того?! Я бы не пыталась тогда поцеловаться с Егором на своё семнадцатилетие… — припоминаю, и у Серёжи, кажется, сейчас лопнет голова.
— С каким, нахер, Егором…
— Ой, всё! Начинаешь, блин… Мы же в итоге не поцеловались… Отец напугал его. Чуть машиной не переехал… И он убежал сразу…
Он начинает ржать на всю спальню, а я бью его по грудной клетке. Она у него стальная, конечно. Он, наверное, даже не чувствует…
— Ну, заткнись, Хорольский!
— Получается, твой батя реально мне подфартил… Офигенно…
— Ага, ещё бы твои тебя за каждую прошмандовку били палкой по жопе, я была бы вообще рада…
— Ну, я никого с ними не знакомил как бы… Они и не видели со мной никого… Чисто так… В отношениях и тд нет…
— Хотя бы так… А твоя мама… Что-нибудь обо мне говорила? — спрашиваю, и он вздыхает, обхватив меня за плечо…
— Говорила…
— А что?
— Она сказала тогда… Если настоящее, оно не пройдёт… Я не совсем понял, потом дошло… Я жалею, София…
— Ладно, не будем о грустном, — вытираю заслезившиеся уголки глаз. — Давай лучше… Я покушать приготовлю…
— А?
— Что?
— Ну… Ты готовишь? Что?
— Вообще-то да. Я готовлю, Хорольский. Я выросла, блин! Во мне многое изменилось!
— Нет, ну тут не поспоришь… — касается моей груди ладонью. Сжимает.
— Ты издеваешься?!