Друг на все времена
Шрифт:
Есть святой извечный нравственный закон: за все надо платить. Взял в магазине кусочек сыра – заплати деньги. Тебе подарили книжку – поблагодари. В автобусе кого-то нечаянно задел – извинись немедленно. Так – во всем. За ласку матери – отплати старанием в учебе. Люди о тебе заботятся – заботься и ты о людях.
А разве ты такой? Всю жизнь только берешь, ничего взамен не давая.
Приучившись все брать даром, человек незаметно утрачивает способность видеть ценности людей и вещей. Мир его становится однообразно мутным, человек незаметно превращается в таракана»...
В заключение – удивительнейшая история, которую, мне кажется, полезно знать моему читателю. История, показывающая, что развитие одного дарования в человеке отнюдь не мешает (некоторые считают, даже помогает) развитию и совсем другого, может быть, и нескольких других.
Жила в Москве перед войной талантливая исследовательница, доктор биологических наук Нина Бернардовна Познанская. Сейчас ее считают одной из основательниц космической биологии. Но, кроме науки, она занималась еще и... поэзией. Писала великолепные стихи, делала замечательные стихотворные переводы.
В начале войны Познанская вместе с институтом эвакуировалась из Москвы в Томск. Там, в 1942 году, она заболела брюшным тифом. И вскоре умерла. В возрасте 32 лет.
Мать Познанской, Нина Герасимовна Яковлева, известная наша переводчица французской классики (Бальзак, Мольер, Жюль Верн, Анри Барбюс и др.) пережила единственную дочь на три десятилетия.
От родственников Познанской я получил кое-что из стихотворного наследства Нины Бернардовны. В том числе – перевод одной из самых знаменитых баллад на свете «Улялюм» Эдгара По. Великий американский писатель написал ее в 1847 году в память своей жены Виргинии, а Познанская перевела мрачные строфы почти сто лет спустя, незадолго до своей смерти.
«Улялюм» переводили многие, в частности на русский язык – К. Д. Бальмонт, Валерий Брюсов и Н. К. Чуковский. Всех привлекла какая-то светлая (совсем не подавляющая!) грусть произведения, его бетховенская музыка и ясно ощущаемый «синий» цвет. Но когда я давал специалистам и неспециалистам для сравнения все четыре перевода «Улялюм» на русский и просил назвать лучший, все в один голос называли перевод Познанской. Вот характерная выдержка из письма:
«Огромнейшее спасибо Тебе за переводы «Улялюм». Особенно хорош один: Нины Познанской. Давно я не испытывала от чтения стихов такого глубокого, прекрасного чувства. Синий, синий стих! Чудный! Я даже сделала ассоциацию к нему. Маме понравилась эта картинка...»
Прочитайте балладу в переводе Н. Познанской. Не взволнуют ли прекрасные ее строки и тебя, мой дорогой читатель?
...Герой тоскует о своей возлюбленной, которую похоронил год назад. Особая скорбь охватывает его в годовщину смерти, и он, почти потеряв рассудок, отправляется в скитание. Смутное сознание – Психея – понимает ужас происходящего и старается остановить осиротевшего. Но тот ничего не слышит. Он идет, идет, пока безумие не оставляет его. Он прозревает и видит себя у могилы Улялюм. Скорбь и печаль охватывают его с еще большей силой.
Так говорят слова. А что говорит их бетховенская музыка? И что – их синий цвет?
Они описывают душевное состояние героя, которое словами не передашь, но которое не менее реально, чем все вокруг.
Многосторонность личности помогает человеку глубже и полнее понять многосторонний окружающий мир. Об этом – в следующей главе.
Цельный человек, цельный мир
Как ни дробите жизнь, она всегда едина и цельна. Говорят: для науки нужен ум и рассудок, для творчества – фантазия, и думают, что этим порешили дело начисто... А для искусства не нужно ума и рассудка? А ученый может обойтись без фантазии?
32
Белинский Виссарион Григорьевич (1811–1848) – русский критик и публицист.
Многолик внутренний мир людей и многоцветен. Но он един. У цельных натур он особенно прочно взаимосвязан.
Многолик и нерушим в своем единстве и внешний мир. И человек его не только «по частям», не только в виде отдельных деталей ощущает (как говорилось выше в главе о наблюдательности «Волшебные отражения»). Он его одновременно как нечто целое воспринимает.
Восприятие – сложный психологический процесс. Восприятие – это отражение предметов и явлений в совокупности их свойств и частей и в совокупности различных впечатлений на человека. Когда человек что-то одновременно и слышит, и видит, и думает, и сердцем чувствует, притом особенно в отдельные детали не вникает,– значит, он воспринимает.
Не просто «ощущает». И не «наблюдает» только.
У Ф. М. Достоевского в «Братьях Карамазовых» есть такие слова: «...все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается».
В таком же духе высказывался и английский поэт XVIII века Джеймс Томсон; у него есть стихи, звучащие (в моем переводе) так.
Все тесно связано вокруг (Примеры мы не станем множить). Цветка ты не заденешь вдруг, Чтобы звезды не потревожить.Слова эти широко применимы для внешнего мира и его законов, только не в поверхностном, не в примитивном смысле.
Смешно, когда говорят, что химик Бородин сочинил оперу «Князь Игорь», потому что «химия и музыка близки», а английский математик Доджсон (назвавшись Льюисом Кэрролом) воспользовался «родством математики и воображения» и написал свою известную сказку «Алиса в стране чудес».
Что-то общее между своей наукой и своим художественным творчеством и Бородин и Льюис Кэррол бесспорно чувствовали. Но что именно? Сомнительно, чтобы они всерьез ломали себе голову над этим.
В предыдущей главе мы говорили о единстве многостороннего внутреннего мира. Настоящую главу посвятим единству многостороннего внешнего мира.
Крайности, подобные выше названным (наука и сказка и др.). могут работать в одном направлении, вести действительно к одной цели или продолжать друг друга.
Например, о возможном родстве сказки и науки.
Отметим общее правило сказок: все они оканчиваются хорошо.
Такие сказки, как «Оловянный солдатик» Андерсена,– редкость, да и с плохим ли она концом? Если подумать, то она тоже оканчивается хорошо: ведь солдатик и балерина умирают вместе.