Чтение онлайн

Не прошло и часа, как я, переодевшись, уже мчался на другую ферму удалять рога, - на сей раз взрослым, свирепого вида коровам-сосновкам. Я еще не вполне пришел в себя после инцидента с птичкой и знал, что неприятный осадок останется в душе навсегда. Но я мысленно поклялся отныне и впредь обходиться с пациентами более мягко и сделать что-нибудь с руками и одеждой. Хэппи Дюпри, мой клиент, приятель и самозваный консультант по вопросам карьеры уже не раз отчитывал меня по этому поводу.

На ранчо "Браман" на Сёркл-Д меня вызвали впервые. Ковбои, рассевшиеся на загородке загона, все как на подбор выглядели, точно беженцы с фермы "белой рвани". Все трое заросли многодневной щетиной и все трое так угрюмо хмурились, что при виде них и Супермен бы прирос к месту. Пережевывая здоровенные комки табачной жвачки, ковбои с отвращением воззрились на меня.

– Экий зеленый ветнерчик!
– пробурчал самый страхолюдный из трех между двумя плевками.
– Да в белом комбинезончике, да в белых теннисных туфельках, фу-ты, ну-ты! А на ручки-то лилейные только гляньте!
– Насчет уместности белого комбинезона я, разумеется, ничуть не заблуждался, однако я так расстроился из-за птички и из-за того, что дама наговорила мне насчет моей манеры одеваться, что, видимо, на меня нашло временное затмение. Да и руки мои такой уж чистотой не блистали. Обычно я попросту оттирал их порошком "Комет". Но поджимать хвост и возвращаться в город было поздно.

– Док, вы в теннис играть собрались или, может, коров обезроживать? полюбопытствовал беззубый чудо-старец под общий хохот, фырканье и непрекращающиеся щедрые плевки.

– Слышь, парни, пусть один из вас займется отловом, а я уж рога удалю за милую душу. И насчет моей внешности не беспокойтесь, это мое дело, а не ваше.

Не прошло и минуты, как корову словили, нос ей зажали щипцами и оттащили ее в сторону. Корова принадлежала к небольшой группе "старушек", чьи длинные рога, украшенные бессчетными концентрическими кругами, по твердости могли посостязаться с вековым гранитом. Введя новокаин, чтобы анестезировать основания рогов, я осторожно взялся за тяжелую машинку Кейстоуна и тщательно наложил кольцо поверх рога, так, чтобы в срез вошел кружок шерсти вокруг основания. А затем медленно принялся сводить ручки. Корова приплясывала в расколе и пыталась сбросить машинку, я напрягал все свои силы, крепко жмурился, стискивал зубы - но рог держался как влитой.

– Погодь-ка, Док, - заорал старший из ковбоев.
– Уж больно ты с ней нежничаешь! Прям точно с комнатной собачонкой или захворавшей канарейкой тетешкаешься, право слово. Резче надо, со злостью! Дайте-ка мне: я вам покажу, как у нас в Техасе с этим делом управляются!

С этими словами парень отпихнул меня в сторону, схватился за ручки и, огласив двор каратэшным воплем, рывком свел их вместе. Раздался оглушительный треск, точно молния ударила, шаткий металлический раскол заходил ходуном, из рассеченной артерии гейзером ударила кровь.

– Вот как надо, паренек!
– пробурчал очень довольный собою ковбой, извергая в воздух фонтан зелено-бурых брызг хорошо изжеванной сочной табачной жвачки.

Его подход к обезроживанию коровы нежным не назвал бы никто. Пока я осторожно пережимал кровоточающую артерию, мой самозваный инструктор продолжал критиковать мои методику и обличие.

– Держу пари, Док, вам с коровами много вожжаться не приходится, так? Руки-то у вас больно чистенькие да гладкие. А ежели вы собираетесь по фермам ездить да со скотиной дело иметь, так обзавелись бы рабочими шмотками да сапогами, что ли! А то в белом вы на какого-нибудь студентишку смахиваете!

– Во, точно!
– эхом подхватил его собрат.
– И не вздумайте приезжать сюда в галстуке, как один вет, бывалоча, удумал! Галстук, тоже мне! Я глазам своим не поверил!

Ветеринарам со смешанной практикой зачастую непросто угодить всем своим клиентам внешностью, и подборкой гардероба, и состоянием рук. Кроме того, очень трудно весь день работать со стадом норовистых, своенравных браманок, а потом возвращаться в клинику и поспешно перестраиваться на хрупких птичек и котят.

А я продолжал осваивать великое искусство ветеринарной практики, пусть опыт зачастую оказывался весьма болезненным. В день торжественного открытия клиники я осознал необходимость одеваться "как на парад" и понял, что употребление лосьона для рук отнюдь не возбраняется, - лишь бы ковбои о том не прознали. А еще я дал себе зарок всегда просить владелицу попугайчика подержать птичку, пока я с безопасного расстояния осматриваю пациента.

Два дня спустя после гибели малыша Бастера я перезвонил миссис Фостер и обнаружил, что настроение ее существенно улучшилось. Она решила, что и впрямь охотно заведет другую птичку. Я по-быстрому съездил в Меридиан и раздобыл крохотную зеленую пичужку, как две капли воды похожую на покойного. Миссис Фостер и я расстались лучшими друзьями и при встрече махали друг другу рукой и обменивались приветствиями; но всякий раз, когда у ее пернатого друга возникали проблемы со здоровьем, она предпочитала обращаться к ветеринару из соседнего городка.

21

Помнится, на ферме Хэппи Дюпри я побывал с одним из первых моих вызовов: мне предстояло прогнать штук пятьдесят телят через раскол для рутинной вакцинации и всего такого прочего. Я ничуть не сомневался, что Хэппи, как это водится среди упрямых, независимых скотовладельцев, в грош не ставит ветеринарное искусство зеленого новичка, порекомендованного ему представителем совета графства. И я неуютно гадал про себя, сумею ли угодить его запросам.

С первыми тридцатью телятами я справился без сучка, без задоринки. Но когда я присел на корточки перед норовистой годовалой телкой, удаляя дополнительный сосок, негодница каким-то образом выдралась из разболтавшегося головного зажима и с топотом промчалась по моему беспомощному телу. Суматоха поднялась невообразимая; и на фоне всего этого хаоса грохотали раскаты гулкого смеха: это хохотал, не в силах сдержаться, Хэппи Дюпри. Я просто не знал, что и подумать о человеке, который способен потешаться надо мной в такую минуту, понятия не имея при этом, сильно ли я ранен. Вот так я и узнал одну простую истину: когда ветеринару плохо приходится, это всегда повод для смеха.

Тем не менее, я бодро вскочил на ноги, выплюнул набившуюся в рот грязь и всякий мусор, отряхнул комбинезон от земли и навоза, пригладил волосы и потребовал привести следующего пациента, усиленно стараясь не обращать внимания на жгучую боль, - телочка на славу измолотила меня острыми копытцами.

– Парень, на котором этак поплясали, а он прыг-скок, как ни в чем не бывало, и вновь за работу, чего-нибудь да стоит, - возвестил Хэппи чуть позже между двумя смешками. Я так понял, это мне комплимент.

Этот случай, как ни странно, положил начало замечательной новой дружбе. Хэппи не только стал моим постоянным клиентом; он меня вроде как усыновил, ведь сыновей у него не было, только дочки, да и те не разделяли его энтузиазма по поводу охоты, рыбалки и прочих развлечений на свежем воздухе. Мало кому посчастливится обзавестись верным другом вроде Хэппи Дюпри.

– У меня тут телятам прививку нужно сделать, - сообщал он по телефону.
– И снасть заодно прихвати. Со скотиной закончим, поймаем пару-тройку окуньков.

Если я забывал удочку дома, Хэппи рвал и метал, и сердито ворчал, что хороший ветеринар просто обязан повсюду возить с собой как минимум одну снасть.

– У тебя ж такие возможности, по всем трем графствам раскатываешь, хоть каждый день рыбачь - не хочу! Мне бы такую житуху! Да ведь почитай что на каждой ферме есть либо пруд, либо озеро!

Хэппи, бывало, со знанием дела обучал меня бизнесу; а в следующую секунду возмущался, почему это я не рыбачу все двадцать четыре часа в сутки.