Друг. Любовник. Муж 3
Шрифт:
И тут же опускаю телефон обратно в сумку. А если, они не захотят со мной общаться после этого? А если, Кит меня возненавидит? А если, ему будет противно ко мне прикасаться после какого-то проходимца. Вспоминаю слова Феди « Мы ебем, а вас ебут». И понимаю что он прав. Неизвестно как они все отреагируют. Стыдно до невозможности.
Достаю из сумки пачку влажных салфеток, протираю лицо, руки. Стираю засохшую кровь с ноги. Рана глубокая, нужно в больницу. Главное, что я жива. А с остальным справлюсь. Всегда справлялась. Забуду об этом моменте, словно ничего и не было. Сотру из памяти. Поднимаюсь на ноги, осматриваюсь по сторонам, внимательно изучаю траву вокруг и кустарники. Нашла! От сердца немного отлегло. Этот урод додумался использовать презерватив.
Привожу себя в более менее приличный вид. Беру телефон, смахиваю сотни пропущенных звонков и вызываю такси на точку геолокации.
– Так куда едем?– спрашивает таксист. Нервно пальцами по рулю отстукивает, озирается по сторонам на деревья. Я ясно понимаю что он догадался о том что произошло, мой внешний вид буквально кричит о случившемся. Водитель боится со мной разговаривать, боится на меня смотреть. Бросает короткие взгляды в зеркало заднего вида, смотрит с глубоким сочувствием в глазах и тут же прячет взгляд в лесу.
– В полицию?– подталкивает меня к ответу.
Наверное, да. Ведь так правильно. Нужно прямо сейчас ехать в участок и заявить о преступлении. Сидеть перед незнакомым полицейским, в подробностях излагать все что мной делали. Он таких историй слышал не мало, его не удивить. Но вот как мне на это решиться? Как об этом рассказывать, если я даже вспоминать об этом не могу. К тому же, если я обращусь в полицию, обо всем узнает Никита. И все остальные. А потом, если этого урода поймают, будет суд. Где при посторонних людях будут в мельчайших деталях обсуждать то что он со мной делал.
– В больницу.– Говорю уверенно, зажимая чувства в невидимый кулак. Держу их стальной хваткой. Не время поддаваться панике. Не время быть слабой. Сперва нужно убедиться что со мной все в порядке и решить как жить дальше.
– Может все-таки в полицию?– настаивает водитель. В душу лезет своим переживанием за незнакомого человека.
– Я же сказала, в больницу!– Рычу на него и ненавижу себя за такой тон.
Парень тяжело вздыхает, выкручивает руль, разворачивается и едет по едва уловимой заросшей травой дороге из леса на трассу.
В частной клинике меня приняли без очереди. Сделали УЗИ органов, зашили рану на ноге, осмотрели на гинекологическом кресле и взяли мазки.
Из заключения следует что я здорова. Немного избита, немного зашита… Главное что жива. Остальное мелочи. Анализ крови показал наркотики. Этот урод что-то подсыпал в мой алкоголь. Вспоминаю о нем, и ещё сильнее зажимаю возрастающие чувства внутри.
Впереди меня ждёт самое сложное. Это возвращение домой, к Никите. Нужно как-то объяснить ему моё отсутствие и синяки на теле…
Глава 7
Захожу домой, снимаю туфли, и сразу слабость наваливается. В стенах родного дома, в нашей семейной крепости так тихо, хорошо, спокойно, что я мгновенно расслабляюсь. Не хочется тащить в этот храм любви и семейной идиллии весь тот ужас, что произошёл ночью. Хочется отмыться от этой грязи, забыться, зарыться в шею Никите и никогда об этом не вспоминать.
Его нет дома. Тем лучше, что он не видит в каком виде я вернулась. Выбрасываю в мусорное ведро свою одежду, иду в ванную, набираю воду.
Сижу в горячей воде, слушаю монотонный шум струи что льётся из крана. В прострации нахожусь, никак не могу из неё выйти. Слезы из глаз покатились, оставляют мокрые дорожки на щеках и капают в воду. Я ведь сама во всем виновата. Правду Федя говорит, что у меня нет мозгов. Как можно было сесть в машину к незнакомцу? Как можно было допустить такую ситуацию? Чувство вины грызёт все больше, отравляет кровь, обжигает душу.
Беру в руки мочалку, выливаю на себя весь бутылек геля для душа, тру со всей силы кожу, до боли, до красных царапин. И все ещё чувствую на себе руки насильника. Все ещё чувствую запах сырой земли и крови. Все ещё чувствую ужасающую безысходность и панику. Чувствую себя вещью, которой воспользовались, втоптав в грязь мою душу и гордость. И чем сильнее тру, тем громче плачу. Захлебываюсь слезами и душистой пеной. Вздернуться хочется. Умереть. Мысли о суициде прочно засели в подкорках головного мозга. Но у меня есть дочь. Она мой якорь в этой жизни. Я нужна ей, и мне придётся смириться, жить как будто ничего не было. Ради неё.
После ванной закутываюсь в большое теплое одеяло и засыпаю. Вымотанное сознание спешит скорее перезагрузиться, отдохнуть от убивающих мыслей и раздирающих эмоций.
– Да, Кот, она дома!
Слышу громкий взволнованный голос Никиты пробирающийся сквозь темноту, и открываю глаза. Стоит напротив кровати, телефон к уху прижимает.
– Да, давай. Передай остальным.– Говорит и убирает телефон в карман. На корточки перед кроватью опускается. Лицо посерело от переживаний, бледный, дерганный.
– Где ты была? Мы весь город на уши подняли!– все еще не может успокоиться и кричит. Круги под глазами как доказательства его слов, о том что он всю ночь не спал. Волосы взъерошенные, строгий взгляд из под сдвинутых чёрных бровей. И я снова чувствую свою вину.
– Прости, я засиделась в клубе.– Отвечаю через силу.
Кит смотрит на меня как на идиотку. Он прекрасно знает меня вдоль и поперёк, как и то что я всегда ночую дома. В его уставших и покрасневших от переживаний глазах, вспыхнула тень недоверия. Я вижу его мысли в отражении глаз и становится поистине не по себе. Он подозревает меня в измене. Потому что больше никак не может объяснить то что происходит.
– С кем ты была?– давит желанием скорее узнать правду. Ближе ко мне наклоняется, лицо разглядывает.
– С подругой.– Отвечаю как на духу. – С Катей.– Добавляю увереннее. На эту девушку я могу слепо положиться, даже если я не успею её предупредить и Кит будет ей звонить, она на ходу сообразит что нужно ему сказать.
Но мой ответ тонет в его диком беспокойстве, вызванным синяками на моем плече.
–Что это?– поднимается на ноги и тянет одеяло.
– Упала.– Крепко удерживаю одело обеими руками.– Я просто напилась.– Говорю увереннее, но голос дрожит от волнения. Страшно, от того что он может обо всем догадаться.
Нашу борьбу за одеяло прервал шум из гостиной. Топот нескольких тяжёлых ботинок доносящийся с лестницы становится все ближе и в нашу комнату врываются все трое: Дан, Федя и Заур. Очевидно, парни тоже не сомкнули глаз этой ночью. Их переживания за меня, сдавливает грудь чувством благодарности. Теперь, когда они все рядом, я чувствую себя защищённой. Чувствую, что могу признаться. Но как подобрать слова?
– Ты охуела?– наезжает Федя занимая место напротив кровати.– Тебя где черти носили?– орёт выпучив глаза из орбит.