Чтение онлайн

Такую же картину мы видим и в первом Золотом веке, который, к счастью, имел специального историка в лице Прокопия Кесарийского, нарисовавшего в своих сочинениях очень полную картину правления императора Юстиниана, причем оказывается, что «в композиции и стиле Прокопий часто следовал античным историкам, особенно Геродоту и Фукидиду (линия № 5). Как писатель Прокопий, несмотря на зависимость от древнегреческого языка прежних историков и некоторую искусственность изложения, дал пример образного, ясного и сильного языка».

И опять, как в случае с Евсевием, начинается череда историков: за Прокопием непосредственно шел хорошо образованный юрист Агафий из Малой Азии; следуя за Агафием, Менандр Протектор писал «Историю», которая была продолжением сочинения Агафия, а сочинение Менандра, в свою очередь, продолжил Феофилакт Симокатта, египтянин. Свой вклад в географическую науку внес Косма Индикоплевст, «широкий географический масштаб которой так хорошо соответствует размаху планов Юстиниана».

К области географии относится также статистический обзор восточной Римской империи времени Юстиниана, который вышел из-под пера грамматика Иерокла и носит название «Спутник путешественника». Автор концентрирует свое внимание не на церковной, но скорее на политической географии империи, с ее 64 провинциями и 912 городами. Неизвестно, является ли этот обзор результатом собственной инициативы Иерокла или он был выполнен по поручению каких-либо руководящих органов, но в любом случае в сухом обзоре Иерокла заключен прекрасный источник для определения политической ситуации в империи в начале царствования Юстиниана. Историки сообщают, что Иерокл этого VI века был основным источником по географическим вопросам для Константина Багрянородного в Х веке (та же линия № 6). Неужели географическое знание оказалось востребованным только через 400 лет?! И неужели же поверим, что за эти века ничего не было сделано в области географии и статистики?

Кроме этих историков и географов, VI век имел также своих хронистов. «Эпоха Юстиниана продолжала еще оставаться тесно связанной с классической литературой, и сухие византийские хронисты, которых стало много в более поздний период византийской истории, являлись только редкими исключениями в это время».

Промежуточное положение между историками и хронистами занимал Гесихий из Милета, чьи труды сохранились только в писаниях Фотия и Свиды, лексикографа Х века (линия № 6). На основании этих фрагментов видно, что Гесихий писал всемирную историю в форме хроники, охватывая период от древней Ассирии до смерти Анастасия (518 год, та же линия; дата была высчитана хронологами существенно позже). Также Гесихий составил словарь знаменитых греческих писателей, который не включал христианских авторов. Из-за этого некоторые исследователи утверждают, что он, возможно, был язычником. В противоположность ему, историки-христиане писали свою историю:

«Истинным хронистом VI века был необразованный сириец из Антиохии Иоанн Малала, автор греческой хроники – всемирной истории, которая, судя по единственной сохранившейся рукописи, рассказывала о событиях с легендарных времен египетской истории до конца царствования Юстиниана. Возможно, однако, хроника содержала также сообщения о более позднем периоде. Хроника является христианской и апологетической по своим целям, очень ясно выражая монархические тенденции автора. Нечеткая по содержанию, смешивающая легенды и факты, важные события и второстепенные, она совершенно очевидно предназначалась не для образованных читателей, а для масс, церковных и светских, для которых автор включил много разнообразных и развлекательных фактов. Это сочинение представляет собой историческую брошюру в самом полном смысле слова».

Еще из сообщений Васильева, сделанных для VI века:

«Влияние Платона на отцов церкви начало уже уступать место влиянию Аристотеля».

«Сокровища классической литературы постепенно проникали, зачастую только внешне, и в христианские сочинения».

«Новые труды по юриспруденции показывают важность изучения права в это время. Оно ограничивалось, правда, формальным навыком буквального перевода юридических текстов и писанием кратких парафраз и извлечений».

Можно предположить, что из этих «парафраз» и «извлечений» и развилось в дальнейшем древо юриспруденции. Если же откуда и переводили, то из трудов Болонской юридической школы, где еще в XI веке занимались разработкой и преподаванием юриспруденции.

О VIII веке этой линии № 6 сказать особо нечего. Иконоборческая литература была, говорят, почти полностью уничтожена победителями-иконопочитателями, хотя часть актов иконоборческого собора 754 года сохранилась в актах седьмого Вселенского собора. А. А. Васильев:

«Фрагменты обширного сочинения против почитания икон, написанного Константином V Копронимом, сохранились в трех «Опровержениях» патриарха Никифора. Этот император был автором еще нескольких литературных произведений. Лев V приказал составить общий компилятивный свод, благоприятный иконоборчеству и основывающийся на Библии и отцах церкви. Подобный план был предложен и в ходе иконоборческого собора 754 года. Ни одно из этих сочинений не сохранилось. Некоторое количество иконоборческих поэм сохранилось в сочинениях Феодора Студита. Седьмой Вселенский собор постановил, что вся иконоборческая литература должна быть уничтожена и девятый канон собора звучит следующим образом: «Все детские игры, яростные насмешки и ложные писания, направленные против почитаемых икон, должны быть представлены в константинопольский епископат и там положены с другими книгами еретиков. Кто бы то ни было, уличенный в сокрытии этих книг, будет, если это епископ, священник или дьякон, низложен; если монах или светский человек – отлучен».

Огромное количество литературного материала, посвященного защите иконопочитания, оставил человек, проведший всю свою жизнь в провинции, не входившей уже в состав империи. Это – Иоанн Дамаскин, уроженец Сирии, которая была тогда под арабской властью. Он был министром халифа в Дамаске и умер около 750 года в знаменитой палестинской лавре св. Саввы. Иоанн оставил много сочинений в области догматики, полемики, истории, философии, ораторского искусства и поэзии. Его основное сочинение – «Источник знаний», третья часть которого «Точное изложение православной веры» является попыткой систематического изложения основных положений христианской веры и догматики.

«Благодаря этому изложению, Иоанн дал в руки иконопочитателей мощное оружие в борьбе со своими оппонентами, какового они не имели в начальной стадии иконоборческого движения…

В XIII веке (линия № 5) это сочинение было использовано знаменитым отцом западной церкви Фомой Аквинским в качестве модели для своего труда «Summa Theologiae» (против тех, кто недооценивает святые иконы; автор твердо и решительно защищает почитание икон)».

Опять встает вопрос, не «обратный» ли ход истории перед нами. А переходя к следующему, Х веку на этой линии № 6, ко временам Македонской династии, опять видим, что повторы в истории обнаружены самими учеными традиционной исторической школы:

«Это было время, когда проявились самым четким образом основные черты византийской учености, что выразилось в развитии более тесной связи между светским и теологическим элементом или примирении античной языческой мудрости с новыми идеями христианства в развитии универсального и всеобщего знания и, в конечном счете, в отсутствии оригинальности и творческого гения. Во время всего этого периода высшая школа в Константинополе была снова центром научных и литературных исследований, вокруг которого группировались лучшие интеллектуальные силы империи».

При императоре Льве VI, ученике Фотия, «императорский дворец превращался иногда в новую Академию или новый Лицей».

Особо выдающейся фигурой в идейной жизни X века был император Константин VII Багрянородный, сделавший много для интеллектуального развития Византии. Его имя связано с возведением многих прекрасных зданий; он интересовался искусством и музыкой и тратил большие суммы денег на составление антологий «из древних авторов». Его сочинения содержат много информации по географии иностранных государств, их связям с Византией и по византийской дипломатии. Сообщается о северных народах – печенегах, русских, узах, хазарах, мадьярах, а также об арабах, армянах, болгарах, далматах, франках, южных итальянцах, венецианцах и некоторых других народах.

Также ко времени Константина Багрянородного относится составление знаменитого «Лексикона Суды», о котором А. А. Васильев пишет:

«Нет никакой информации ни о жизни, ни о личности автора этого лексикона, который является богатейшим источником для объяснения слов, собственных имен и предметов общего употребления. Литературные и исторические статьи по поводу не дошедших до нас сочинений являются особенно ценными. Несмотря на некоторые недостатки, «Лексикон Суды» является прекрасным памятником компиляторской деятельности византийских ученых в то время, как во всей остальной Европе наука была в полном упадке. Это еще одно доказательство, до какой степени Византийская империя, несмотря на все внутренние и внешние трудности, которые приходилось преодолевать, сохранила и развила остатки древней культуры».