Другая история литературы
Шрифт:
Историки, описывая средневековые географические открытия, задаются вопросом: «Насколько было потенциально податливо к техническому совершенствованию (чтобы впоследствии стабильно решать задачи подобной навигации) венецианское или генуэзское морское дело?»
И сами на этот вопрос отвечают так:
«Объективные предпосылки к развитию по такому пути несомненно были. Итальянцы в XIII–XV вв. — это лучшие мореходы Европы. Они совершали не только регулярные рейсы по Черному и Средиземному морям, ходили на Азоры, бывали, как уже говорилось, на западном побережье Африки, но и проложили постоянную линию по Атлантике в Западную Европу (Фландрию и т. д.).
Существует не совсем верное представление о судоходных качествах венецианских, генуэзских и флорентийских кораблей — в массовом сознании над всем довлеет стереотип неуклюжей гребной галеры. Однако даже эти самые галеры (вернее, галеи) на веслах шли в основном при выходе и входе в гавань, при встречном ветре или штиле, остальное время пользовались парусной оснасткой. Имелся вариант большой трехмачтовой тяжелой галеи (галеацци), которая почти всегда шла под парусами. Морская техника постоянно совершенствовалась. Появились так называемые круглые суда (навы, нефы), базирующиеся исключительно на парусном вооружении. С конца XIII — начала XIV в. распространился еще более совершенный тип парусного корабля — кокка. На ней косой (латинский) парус был заменен на большой квадратный, что позволяло полнее использовать силу попутного ветра, увеличить маневренность и обходиться меньшим числом экипажа. [52] С XIV в. в Италии обыденным делом в навигационной практике стали компасные карты (с розами ветров, компасными сетками, промежуточными румбами). Поэтому в постоянном прогрессе итальянской технической мысли в области морского дела сомневаться вряд ли следует. Да и сам по себе факт, что моряки с Апеннин принимали самое активное участие в создании испанского и португальского океанских флотов, свидетельствует об этих больших потенциальных, но так и не использованных возможностях.
Италия теряла время. Для решения столь грандиозных практических задач стране нужны были мир, согласие, а не продолжавшиеся раздоры, междоусобия и не чинимые городами-республиками друг другу препоны по любому поводу, лишь бы ослабить соперника. Необходима была концентрация средств…»
52
Карпов С. П. Путями средневековых мореходов. М., 1994.
Вот сколько всего всякого интересного и полезного изобрели итальянцы, и все же не смогли реализовать свои знания, их в морских походах обошли португальцы, испанцы, англичане. Но почему же В ЭТОМ СЛУЧАЕ не сравнивают историки средневековье и античность? Они нам подробно рассказывают, какие географические знания антиков сумели «вспомнить» и внедрить в практику в XIV–XV веках. А почему не сравнивают техническую оснащенность флотов, почему не плетут нам словес о том, как Петрарка или Сильвио Пикколомини вспоминали об устройстве древних парусов, о компасе и руле? Сказать им нечего. А ведь на линии № 7 мы обнаруживаем еще более поразительную историю, чем даже история Косьмы Индикоплевста (по книге Шитарева):
«Во времена царствования фараонов Птолемея VIII и Птолемея IX мореплаватель Эвдокс из Кизика открыл путь на Восток вокруг мыса Доброй Надежды. Это свидетельствует не только о высоком искусстве судовождения отважного мореплавателя, но и о высокой надежности и мореходности судов, на которых он совершал свои дальние плавания. Судоходство в южных морях было достаточно оживленным, что побудило фараонов учредить в 78 г. до н. э. должность „стратега Индийского и Красного морей“. Первым стратегом стал Каллимах из Фиваиды».
Объяснить это «оживленное судоходство» вокруг Африки за 1800 лет до Васко да Гамы наша академическая история не может, да и нужды не видит. А мы объясним. Сначала в Индию попадали сухим путем, а если морем — то только через посредство арабов, которые возили пришедших из Европы купцов от Красного моря. В конце XV века португальцы нашли дорогу до Индии вокруг Африки, и одновременно была открыта еще одна «Индия» — Америка.
«То, что популяризаторы науки приписывают гениальной догадке Колумба, — пишет А. М. Петров, — было теоретически обосновано в III в. до н. э. Эратосфеном. Этот греческий ученый, являвшийся в 234–196 гг. до н. э. также смотрителем Александрийской библиотеки, писал: „Земля образует шар, соединяя свои оконечности. Так, если бы обширность Атлантического моря не препятствовала нам, то можно было бы переплыть из Иберии (Испании. — А.П.) в Индию по одному и тому же параллельному кругу“. Что нового в идее Колумба? Он лишь наткнулся на неизвестный материк, помешавший ему достигнуть Индии».
Вице-королем этой новой «Индии», а точнее островов Вест-Индского моря, стал Колумб. В том же XVI веке в эллинистической Александрии сделали об этом запись на греческом языке. Причём Васко да Гаму (ВСКД) [53] переименовали в Евдокса (ВДКС), а вице-короля Индии Колумба (КЛМБ) — в стратега «Индийского моря» Каллимаха (КЛМХ), записав, что были эти события при фараонах Птолемеях, чтобы время событий не ускользнуло от понимания местного египетского читателя. Позже, когда запись попала на глаза историкам, освоившим уже непобедимое скалигеровское учение о прошлом, отправили они наших мореходов в еще одно «путешествие» — во времени, превратив их по пути в древних греков…
53
«Имена без огласовки» даны в подражание некоторым нашим коллегам и из уважения к читателям, которые привыкли к таким упражнениям.
Оружие и доспехи
Чтобы без подготовки приступить нам к разговору о параллелях в вооружении «древних» и средневековых воинов, предлагаем выдержку из книги Юлия Цезаря (101–44 до н. э.) «Записки о галльской войне». Война эта относится к линии № 5 или даже к началу линии № 6, то есть к концу XIII — началу XIV веков. По стилю это «древнее» описание боевых действий ничуть не хуже тех средневековых описаний, которые мы приводили в главе «Битвы и походы»:
«81. По прошествии одного дня, в течение которого галлы изготовили много фашинника, лестниц и багров, они выступили бесшумно в полночь из лагеря и приблизились к полевым укреплениям. Внезапно подняв крик, который для осажденных должен был служить сигналом их наступления, они бросают фашинник, сбивают наших с вала пращами, стрелами и камнями и вообще подготовляют штурм. В то же время Верцингеториг, услыхав их крик, дает своим сигнал трубой к наступлению и выводит их из города. Наши занимают на укреплениях свои посты, которые каждому были назначены в предыдущие дни, и отгоняют галлов фунтовыми пращами, кольями, расставленными по всем шанцам, [54] и свинцовыми пулями. Так как за наступившей темнотой ничего не было видно, то много народа с обеих сторон было переранено. Немало снарядов выпущено было из метательных машин. Там, где нашим было трудно, легаты М. Антоний и Г. Требоний, которым досталась оборона этих пунктов, выводили резервы из ближайших редутов [55] и по мере надобности посылали их на помощь».
54
От немецкого Schanze — окоп, укрепление.
55
«РЕДУТ (франц. redoute), полевое фортификационное сооружение … подготовленное к круговой обороне. […] Использовались в 16 — нач. 20 вв». (БЭС). В тексте Цезаря это слово никак не объясняется; возможно, неправомерно вставлено переводчиком.
Когда в средневековом тексте, посвященном «древности», встречается слово «артиллерия», историк-комментатор немедленно поясняет читателю, что этим словом автор по незнанию называл «военные машины для метания стрел, камней и балок, каковыми были баллисты, и более легкие катапульты и скорпионы». Ведь средневековый писатель, в отличие от современных комментаторов, скалигеровской версии истории не знал, и его рассказы требуют уточнений. Но вот мы видим, что Цезарь упоминает свинцовые пули. Вы думаете, историки не сумеют вывернуться? Еще как сумеют! Они объясняют, что под свинцовыми пулями мы должны понимать вовсе даже не пули, а куски свинца размером с куриное яйцо, которые вместо камней кидали из пращи.
Но, во-первых, пращи тут же упомянуты Цезарем как отдельный вид вооружений. Во-вторых, подобное объяснение — что «пулями» пуляли из пращи, означает: непобедимая римская пехота тащила с собой в поход тяжеленный груз свинцовых шариков, предварительно потратив немало трудов для их отливки, хотя могли бы ограничиться сбором камней. Не проще ли предположить, что речь идет именно о пулях для ружей, а действие происходит в средневековье? Порох был применен в огнестрельном оружии впервые в 1319 году, (линия № 6), — но стреляли сначала, как это ни удивительно, камнями! Когда появилось ручное огнестрельное оружие, первые свинцовые пули действительно были размером с куриное яйцо. А нам тут доказывают, что пули отливали из свинца, чтобы кидать вручную из пращи. Возможно, от таких-то вот комментаторов и пошло ироническое выражение «отлить пулю».
Мировая литература сохранила поэтическое описание той же самой гражданской войны, о которой пишет Цезарь. Марк Анней Лукан (39–65 годы) в седьмой книге поэмы «Фарсалия» пишет:
Каждое племя спешит со своим оружием в битву, Римлянин — каждому цель: там стрелы летят отовсюду, Факелы, камни летят и от воздуха жаркие ядра, Что расплавляются в нем, разогретые грузным полетом. Тьмы итурейцев, мидян и вольные шайки арабов, Грозные луки у всех и стрелы пускают не целясь; Мечут их в небо они, что над полем раскинулось битвы. Сыплются смерти с небес; обагрен, не творя преступленья, Тот чужеземный булат; беззаконие все собралося К дротикам римским теперь: весь воздух заткан железом, Мрак над полями навис от стрел, несущихся тучей.Можно представить себе, как в пушку закатывают холодное ядро, пушка стреляет, ядро нагревается, — и от выстрела, и, возможно, в полете от воздуха. Если ядро толкнул рукою воин, то нагреться оно никак не успеет, потому что всего полета ему метров 15; современные мировые рекорды в толкании ядра едва превышают 20 метров. К сожалению, нет сейчас соревнований по использованию пращи, и мы не знаем, как далеко летело бы ядро, пущенное из пращи. Литературоведы тоже этого не знают, что не мешает им делать предположение, что речь идет именно о праще, и комментировать это место у Лукана таким образом:
«О том, что свинцовые ядра, пускаемые из пращи, будто бы накалялись и даже плавились при полете, упоминается и у других древних авторов. Так, например, Лукреций (VI, ст. 178 сл.) говорит:
…свинцовые даже Ядра, коль долго летят, растопляются в быстром вращеньи».В традиционном контексте заявления о нагревании, а тем более «растоплении» металлических ядер в полете не могут быть умозрительными. То есть, раз уж писатели об этом пишут, значит, видели, как происходит этот процесс, или хотя бы его завершение — падение ядра. Но скажем прямо (и с этим согласятся все, даже литературоведы), никаким механическим приспособлением, вроде пращи или катапульты, нельзя придать ядру такое ускорение, чтобы оно не то что растопилось, а даже нагрелось в полете.