Чтение онлайн

Сам Борис Годунов, став царём, в свою очередь, таким же образом возвышал своего любимца Петра Басманова из не особенно знатного рода. Как прежде на Годуновых, так теперь на Басманова возникают беспрестанные челобитья царю от князей Черкасских, Салтыковых, Татевых. Однако при отсутствии высшего по родовитости, всеми признанного властного иерарха, какими были прежние цари из рюриковичей, самые родовитые люди России не желали терпеть выше себя и самого Бориса Годунова.

От Грозного до Романовых

9 марта 1584 года Иоанн IV умер. Царём стал его сын Фёдор Иоаннович (1557—1598). Этого 27-летнего мужчину сразу окружает своего рода опекунский совет (боярин Никита Романович Юрьев; шурин царя и зять Малюты Скуратова боярин Борис Годунов; князья Мстиславские, Иван Шуйский, Богдан Бельский), – впрочем, так и было наказано его покойным отцом.

В апреле того же года Богдан Бельский делает неудачную попытку переворота, после чего его изгоняют (воеводой в Нижний Новгород). В мае созывается Земской собор, и Фёдора венчают на царство. Вдова Иоанна IV Мария Нагая с малолетним сыном Дмитрием, младшим братом Фёдора, переехали из Москвы в Углич, выделенный Дмитрию в удел. На первый план среди опекунов выдвигается Никита Романович Юрьев (дед Михаила Романова, будущего первого царя из династии Романовых), но хватило его лишь на год; 14 апреля 1585 года он умер. Первым лицом при Фёдоре стал Борис Годунов.

1585, июнь. – Тверское княжество вновь входит в состав Московского государства (раньше Грозный дал его в удел «царю Симеону»).

1586.– Образован Иноземный приказ. Появление голландцев в Архангельске.

Смерть Иоанна Грозного обострила борьбу политических группировок, выражавших интересы разнообразных внутренних и иностранных структур: финансовых, землевладельческих, торговых, военных. Это происходило и не в первый, и не в последний раз в истории: так было и после Петра Великого, и после Сталина. При сильном правителе само государство выстраивает иерархию интересов; при его исчезновении естественно начинается борьба структур за своё право определить эту иерархию на будущее, – которая выглядит зачастую, как борьба личностей.

В январе 1587 года князья Шуйские вместе с митрополитом Дионисием составили против Годунова заговор: от лица всего народа подготовили челобитную царю, чтобы он развёлся со своей бездетной супругой Ириной, сестрой Годунова, и женился бы на другой. Но Годунов разрушил их планы; Шуйские были обвинены в измене, и вместе с подельниками отправились в заточение в дальние города: Иван Шуйский попал в Белоозеро, пострижен в монахи и вскоре погиб; Василия сослали в Галич, но в 1588 году простили и вернули в Москву. Вместо Дионисия митрополитом был поставлен преданный Годунову епископ Иов, а Борис один остался при государе.

1588.– Указ, разрешающий Борису Годунову участвовать в дипломатических сношениях. Англичанин Д. Флетчер в Московии. Вот его мнение о царе Фёдоре:

«…Он тяжёл и недеятелен, но всегда улыбается, так что почти смеётся… он прост и слабоумен… не имеет склонности к войне, мало способен к делам политическим и до крайности суеверен. Кроме того, что он молится дома, ходит он обыкновенно каждую неделю на богомолье в какой-нибудь из ближних монастырей».

1589.– Учреждено патриаршество. «Судебник» царя Фёдора. Основание города Царицына.

1590.– Новая война со Швецией (1590—1593). Начало постоянного и планомерного заселения русскими Сибири.

Крестьянство составляло подавляющее большинство населения, а крестьянское хозяйство – основу экономики. И вот крестьянские семьи начинают переселять на новые земли. Зачем? А с двойной целью. Во-первых, чтобы получать с этих земель доход. Во-вторых, чтобы снизить демографический пресс на «старые» земли.

Каким, по представлениям власти, было тогда «переднее» крестьянское хозяйство, способное нести повинности и осуществлять простое воспроизводство в то далёкое время, видно из Грамоты царя Фёдора Иоанновича в Сольвычегодск (1590):

«…Велено, по той нашей грамоте, у Соли на посаде и во всём Усольском уезде выбрать в Сибирь, на житьё, 30 человек пашенных людей с жёнами и детьми и со всеми их животы, а у всякого бы человека было по 3 мерина добрых, да по 3 коровы, да по 2 козы, да по 3 свиньи, да по пяти овец, да по двое гусей, да по пятеру куров, да по двое утят, да на год хлеба, да соха со всем для пашни, да телега, да сани и всякая житейская рухлядь, а на подмогу им велено дати по двадцать по пять рублев человеку». (См. «Акты, собранные Археографической экспедицией» том 1, № 349; Пономарёв Н. В., «Исторический обзор правительственных мероприятий по развитию сельского хозяйства в России от начала государства до настоящего времени», СПб., 1888, стр. 15.)

В мае 1591 года в Угличе погиб царевич Дмитрий, и в июне был созван Собор для расследования угличского дела. Следственной комиссией под руководством Василия Ивановича Шуйского (1552—1612), будущего царя, сделан вывод: смерть Дмитрия случайна. Однако слухи, что приказ убить царевича отдал Борис Годунов, дожили до наших дней. Между тем, смерть младшего брата царя была выгодна любому, кто мог бы претендовать на власть после смерти бездетного Фёдора Иоанновича, или кто рассчитывал посадить на престол «своего» человека: ведь наследников дома Иоанна Калиты, больше не оставалось. Годунов, пожалуй, был заинтересован в смерти Дмитрия меньше прочих.

С Борисом Годуновым всё, может быть, так и было бы в порядке, если бы не тень царевича Дмитрия. И московская олигархия во главе с Василием Шуйским использовала этот слабый, единственный слабый «пункт анкеты» Годунова: она создала легенду о нём, как об убийце законного наследника престола. И тень царевича Дмитрия стала бродить по стране.

«Кто в Византии стал бы волноваться о судьбе ребёнка, убитого двадцать лет тому назад? – пишет Иван Солоневич. – Там сила создавала право, и сила смывала грех. На Руси право создавало силу, и грех оставался грехом».

Кстати, Карамзин в «беззакония» Бориса не верил, кроме убийства царевича Димитрия: в это он не смел не верить, так как оно утверждаемо было церковью. Это важный вопрос, но для понимания сути того убийства нам представляется более важным, что не только Россия направляла свои усилия на восток, осваивая Сибирь, но и наши западные соседи тоже направляли свои усилия на восток, а именно стремились осваивать ресурсы России. В «Истории русской литературы» (стр. 253) читаем:

«К концу XVI в. и в XVII в… на службу в малознакомую полуварварскую страну, к русскому государю шли с Запада не лучшие люди, а являлся разный сброд, своего рода казаки западноевропейские, как их метко называет [Сергей] Соловьёв, извечным занятием которых было – служить в семи ордах, семи королям, искать хорошего жалованья в службе разных государей; служилые иноземцы были совершеннейшие космополиты, отличавшиеся полным равнодушием к судьбам той страны, где они временно поселились…».

Ещё раньше, нежели служилые, к нам ехали торговые люди. Как это началось при Иоанне Грозном, вынужденном привлечь англичан к обслуживанию русских международных торговых интересов, так и продолжалось при Фёдоре Иоанновиче, и при Борисе Фёдоровиче, и при Фёдоре Борисовиче, и при Дмитрии I, и при Василии Ивановиче Шуйском… Уже Борис Годунов и льготы англичанам отменил, а они всё ехали сюда и ехали:

«Злодейство немецкое было, действительно, очень велико… Ежегодно приезжало в Московское государство торговых людей англичан человек 60—70 и больше. Они устроили свои склады в Архангельске, Холмогорах, на Вологде, в Ярославле, в Москве и др. городах, так что их поселения при Михаиле Фёдоровиче [Романове] доходили по Волге уже до самой Астрахани…» (там же, курсив наш, – Авт.)