Чтение онлайн

А вернулся в 1711-м он уже не в Москву: отправился прямиком в недостроенный Петербург, и там в 1712 году объявил о переносе столицы. Никаких новогодних «триумфов» в Москве более не проводилось, и вообще в бывшей столице царь появился только в 1718-м, и в 1722 году справил здесь Рождество уже как император, – хотя до 1711 года Рождество он всегда проводил в Москве. Мы здесь видим большую недоработку султана: России, чтобы побить Турцию, только и нужна была возможность научного и военно-технологического контакта с Западной Европой, чего и достиг Пётр, заставив всю элитужить в балтийской столице, Петербурге.

В 1713—1714 годах в Петербург были переведены центральные правительственные учреждения, и без какого-либо манифеста или иного акта Петербург стал столицей. Этот город мог развиваться только надзором царя. Пребывая в Петербурге, Пётр постоянно вникал в его нужды, принимал оперативные меры по их удовлетворению. А строился город за счёт всей страны. Не будь этого, вряд ли вокруг Петропавловской крепости, охранявшей вход в Неву, возник бы современный Петербург. Надо полагать, что Пётр сознательно вёл дело на придание этому городу исключительно благоприятного положения среди всех других городов страны, так как без этого условия закрепление России в бассейне Невы оказалось бы под вопросом, – тому порукой вся предыдущая история.

После смерти императора новые правители, ничего не понимавшие ни в политике, ни в экономике, ни в особенностях России, то и дело норовили опять сбежать в Москву: так было в 1728—1732 при Петре II и Анне Иоанновне, и в 1742—1744 и 1753—1754 годах при Елизавете. Даже Екатерина II провела в Москве весь 1775 год после казни Пугачёва. В Москве при ней начались работы по снабжению города питьевой водой из Мытищ, создавались набережные, проводились другие мероприятия по благоустройству, составлялись проекты переустройства московского Кремля; для императрицы затеяли строить пышную загородную резиденцию в Царицыне. И хотя работы не были закончены, они дают основание полагать, что Екатерина лелеяла план переноса столицы снова в Москву, но он не был проведён в жизнь.

1711. – Вместо упразднённой Боярской думы создан Сенат из 9 членов и обер-секретаря, как временная комиссия по управлению страной в отсутствие царя. Женитьба царевича Алексея на принцессе Софии Шарлотте Вольфенбюттельской.

1712. – При губернаторах учреждены советы ландратов, избираемых местным дворянством. Создание казённого конного завода. Учреждение Коммерц-коллегии.

В 1712 году Пётр (по Прутскому трактату и дополнительному соглашению к нему, явно согласованному с Турцией) в союзе с датчанами и саксонцами успешно сражался с войсками всё того же неутомимого Карла в Померании; затем война переместилась в Финляндию.

1713, март. – Русское наступление в Финляндии. Взятие Або. Сам Пётр писал, что занятие Финляндии было необходимо только для дальнейшей торговли с Карлом и уступок при мирных переговорах. А Карл XII в это же время просит у султана денег на найм новой армии – ни много, ни мало тысячу кошельков золота (600 000 далеров!), и получает от султанских щедрот аж 1200 кошельков! (См. С. Э. Цветков, «Карл XII», стр. 394—396).

1714. – Новый статус дворянства: наследственные владения (вотчины) и земли, полученные за службу, сливаются в единое понятие «поместья». Все помещичьи земли жалуются исключительно за службу. Февраль. – Указ о введении обязательного бесплатного обучения (эта мера распространяется лишь на детей дьяконов и священников). Август. – Поражение шведского флота от русской эскадры при Гангуте. Русские занимают Аландские острова.

В Московии до 1714 года не было регулярной почты; первые две почтовые линии были организованы обрусевшим голландцем А. А. Виниусом (1641—1717): от Москвы на запад до Риги, и на север до Архангельска. Ни на юг, в Орёл или Курск, ни на восток в Сибирь или даже в Заволжье почты не было вплоть до правления Анны Иоанновны! И это притом, что, говорят, могучий Чингисхан охватил почтовой сетью едва ли не всю Евразию ещё в XIII столетии. Стоит ли этому верить?

25 ноября 1714 года, по случаю трёхлетия своего освобождения, Пётр в честь жены учредил «Орден Святой Великомученицы Екатерины». Это был второй в русской истории орден – первый, орден Андрея Первозванного, был учреждён в 1698 году в память о не менее важном для Петра событии: о подавлении «стрелецкого бунта». Третий, последний орден, учреждённый им в 1722 году, это орден Св. Равноапостольного Князя Александра Невского.

Петербургский период нашей истории содержит немалое количество недоговорённостей и заблуждений. Начнём с того, что история Санкт-Петербурга собственно петровского времени почти полностью вымышлена. Во-первых, Пётр не присутствовал при исторической закладке города «назло надменному соседу», не стоял, так сказать, на брегу пустынных волн. Во-вторых, уже стоявший тут городок Ниеншанц, населённый русскими, а никакими не шведами, был срыт по приказанию Петра из-за строптивости местных жителей, не признававших его своим царём. Да кстати, Ниеншанц вообще не шведское, а немецкое название; по-шведски должно было бы быть Ниенсканс!

В-третьих, новый город первоначально назывался Петрополь, а не Петербург (см., например, И. Е. Забелин, «История города Москвы», стр. 412, 527), и состоял фактически из кое-как насыпанной земляной крепости на Заячьем острове, которая и называлась Петропольской. Лишь 3 мая 1706 заложена была каменная крепость; первый камень положил митрополит Стефан Рязанский, а другой – сам государь. По случаю сему выбита медаль. После 1715 года и крепость стали называть Петропавловской, по церкви. А единственным каменным домом долго был «дом Меншикова», заложенный строительством не ранее 1710 года.

В 1714 году Пётр обязал тысячу дворянских семей переселиться в Петербург: на Васильевском острове каждый из переселенцев обязан был построить в короткий срок каменное и деревянное строение, размеры которого обусловлены были числом принадлежавших им крестьянских дворов; дворяне, имевшие более 500 дворов, должны были строить каменные дома в два этажа; владельцы маленьких имений в 50-40 дворов обязывались построить деревянные дома в один этаж. «Указ этот не исполнялся и неоднократно подтверждался при Петре и при Анне Иоанновне (в 1735 году), – пишет Н. П. Павлов-Сильванский. – В этой обязанности переселяться и строиться наглядно обнаруживается существенная черта организации петровского дворянства, сохранившаяся от московского времени: служилое дворянство состоит в полной зависимости от правительства…; переселения дворян по приказу правительства заключают в себе много схожего с переселениями крепостных крестьян из одного имения в другое по воле помещика».

Практически всё, построенное в Петербурге при Петре, полностью смыло наводнение 1724 года. Город строился вахтовым методом и постоянных жителей практически не имел, – они появились там с 1732 года, когда Анна Иоанновна решила туда перебраться из Москвы. И лучшим доказательством тому служит факт, что первое городское (Смоленское) кладбище было основано только в 1738 году. Так что россказни о «городе на костях» мало чего стоят.

Александро-Невская лавра была заложена в 1710 году, и весьма далеко за городом; Невский проспект ещё и при Пушкине до неё не доходил, причём заложена она не в честь Александра Невского, а как церковь Богородицы. Это потом Пётр приказал сделать её усыпальницей национального героя, когда обнаружил во Владимире мощи святого и ввёл орден Александра Невского по случаю Ништадтского мира. Само понятие «Невская першпектива» возникло не при Петре, а тоже при Анне Иоанновне в 1738 году, когда решили вести перспективную дорогу на плохо управляемый Новгород. «Мемориальный домик» Петра и вся прочая петровщина построены здесь при Екатерине II и позже.

Кстати, то, что Александр Невский был канонизирован во времена Ивана Грозного, весьма сомнительно даже по традиционной историографии, поскольку первый храм в его честь построен только при Филарете в 1625 году в Кремле. (См. И. Е. Забелин, «История города Москвы», стр. 244). И когда в 1652 году канонизировали князя Даниила Московского, его не считали сыном Александра Невского, а называли то Ивановичем (там же, стр. 28), то даже Михайловичем (см. «О начале войн и смут в Московии», стр. 158). Даниилом Александровичем его стали окончательно величать только в конце XVII века.