Чтение онлайн

Выудив из бумажного пакета, с которым полгода назад ушел из дома, плеер-декодер, Арнольд спустился вниз и включил аппарат. Статические помехи и треск постепенно перешли в человеческую речь: собакоголовый все еще заливался лаем.

– Включите телевизор! Скорее!
– вещал декодер хриплым голосом.
– Скоро начнется крикет!

– Крикет?! – Тигг сдавил голову собакоголового своими железными ручищами и затряс несчастного вместе со стулом. – Вот тебе твой крикет! Нравится тебе такой крикет?! Отвечай на наши вопросы, или я… сдавлю тебе голову еще сильнее.

Собакоголовый в ответ пролаял что-то жалкое.

– Первый вопрос, - Пит и Милли выжимали мокрую рубашку юного шошона, держа ее за разные концы. – Консервы отравлены? – Пит ткнул пальцем в банку на столе.

Собакоголовый энергично замотал головой и тявкнул.

– Нет, нет! – выдал декодер, а Милли уже ковыряла крышку консервным ножом.

– Слава богу! – Пит перекрестился на фотографию Роя Кина в углу. Шошоны жадно набросились на язык, позабыв о пленнике.

– Господи, как вкусно, - то и дело восклицали они. Добытое в бою – вдвое вкусней.

– Вопрос номер два, - солидно сказал Пит. Пальцы и рот его лоснились от жира. – Королева – одна из ваших?

Было видно, что пленник колеблется.

– Быстро говори! – Тигг снова принялся трясти собакоголового.

– Да, - пролаял декодер.

– Так и знал! – Тигг впечатал пудовый кулак в ладонь. Вообще-то новость не явилась сюрпризом ни для кого – королеву не зря считали исчадием ада, и не только шошоны. Но теперь были подлинные доказательства.

– И самый главный вопрос: что замышляет Шахматист? – Пит решил дойти до победного.

Выражение морды собакоголового разительно изменилось: он подобрался, приосанился и гордо пролаял:

– Вам никогда не узнать, какой коварный план замышляет великий Шахматист!

– А вот мы посмотрим! – Тигг снова принялся трясти «языка». – Ну так ты скажешь или нет?

– Да!! – залаял декодер. – Только не тряси меня больше! Шахматист хочет вскрыть кое-что кое-где… Теперь убейте меня или дайте посмотреть крикет.

– Ладно, - ответил Тигг и убил его.

Шошоны вытаращили глаза.

– Ты что?! – Милли влепила Тиггу звонкую оплеуху. – Он же еще не сказал, что они хотят вскрыть и где!

Тигг растерянно поморгал, снова схватил собакоголового и принялся трясти еще пуще.

– Не смей умирать, собака! Скажи всю правду!

Но было слишком поздно. Собакоголовый унес секрет (если он его знал, конечно, а не бравировал перед смертью) с собой в целлофановые пакеты, по которым его наспех расчлененный труп распихали шошоны.

Пока в кухне шла разделка мяса, Арнольд уныло сидел за стойкой и обдумывал, что же делать дальше.

– Нам надо привлечь монахинь-бенедиктинок, - наконец сказал он.

– Что ты сказал, миленький? – Высунулась из кухни Милли.

– Говорю, надо привлечь монахинь-бенедиктинок, - ответил Арнольд.

– Зачем? – Вытаращила глаза Милли.

– Они быстро бегают, - нашелся Арнольд.

Милли вернулась в кухню и вкратце поведала остальным, что предложил Арнольд. Один за другим шошоны, отряхиваясь, снова вышли в общий зал.

– Арнольд, душечка, а ты уверен… - начала было Милли.

Тут в паб ввалилась компания подвыпивших грузчиков, которые оживленно обсуждали некую Мэгги. Тигг замахнулся на них окровавленным топором.

– Пошли вон, пока не прибил, сволочи! – Угрозы в голосе было достаточно, чтобы испугать даже бригаду подвыпивших грузчиков, которые поспешно ретировались.

– Очень мило, Тигг, - раздался голос из самого темного угла. – Но гораздо эффективнее было бы просто запереть дверь.

Тигг насупился, но намек понял.

– Кто это? – краем рта шепотом спросил Арнольд у Пита, кивая на самый темный угол.

– Потом расскажу, - краем рта шепотом ответил Пит.

Тигг запер дверь, повесил табличку «Закрыто до Хануки» и поплелся за стойку.

– Арнольд, котик, так зачем нам монахини-бенедиктинки? – Милли вернулась к прерванному разговору.

Арнольд крепко задумался. Говорить, что ему хочется снова повидаться со своей невестой Бриджит, которая приняла постриг после того, как Арнольд бросил ее у алтаря, ему не хотелось. Придумать какой-нибудь правдоподобный ответ становилось крайней необходимостью.

Шошоны молча смотрели на него.

– Монахини-бенедиктинки всегда знают, где и что можно вскрыть! – Он не рассчитывал, что такое оправдание его осенит, но тем не менее это произошло. Привязать личный интерес к словам собакоголового. Да он же просто гений! Арнольд просиял.

Из самого темного угла раздался кудахтающий смех. Он напоминал кашель курильщика с последней стадией эмфиземы, хрип забитого водостока, куда сливается вода после мытья жирной посуды, крик осла, подавившегося морковкой и еще множество разных неприятных звуков.

– Мальчик прав, - вынес вердикт неизвестный. – Надо посоветоваться с монахинями-бенедиктинками.

– А, ну тогда ладно, о чем речь, - согласились все.

***

Полчаса спустя Арнольд и Пит тряслись в полуразвалившемся рыдване Пита по дороге в монастырь. Арнольд жутко нервничал и пытался отвлечься разговором.

– Что это за мужик в самом темном углу, который всегда нам помогает?

– А. – Пит махнул рукой. – Это Истеблишмент Малдун, великий шошон, сейчас на пенсии. Лет сорок назад он узнал что-то очень важное и страшное и попытался покончить с собой: выстрелил себе в голову четыре раза.

– Боже! – У Арнольда мороз прошел по коже.

Это насколько же Малдун чокнутый!

– Да нет, было четыре осечки, - успокоил его Пит. – Малдун психанул и швырнул пистолет на стол, вот тут-то он и выстрелил.

– И что?

– Отстрелил Малдуну палец на руке. Бедняга проплакал три дня и замолчал на шестнадцать лет. Потом начал говорить, устроился на работу, но несколько лет назад вышел на пенсию. Теперь ведет черную кассу в нотариальной конторе, получает пенсию и пособие по инвалидности. С тех пор, как Малдун заговорил, его не остановишь, лезет без конца...