Чтение онлайн

Но нельзя не видеть, что в 80-е годы XIV в. суще­ствовал и был довольно реален и другой вариант раз­вития державы Гедиминовичей: завершение процесса сла­вянизации литовских земель, начавшегося столетием ра­ньше; их христианизацией по православному обряду. Став зятем Дмитрия Донского, великий князь литовский и русский Яков Ольгердович (так, согласно договору, должен был называться Ягайло, с таким именем значится он в родословной литовских князей, составленной в XV в. в Твери), утвердив православие столь же энергично, как несколько лет спустя он провел крещение Литвы по като­лическому обряду, мог бы, разумеется, встретить сопро­тивление со стороны части литовской знати (стремившей­ся занять привилегированное положение по отношению к знати русских земель). Но отношение литовской ари­стократии к православию было, в целом, вероятно, до­статочно благожелательным (крестились не только Гедиминовичи, осевшие на русских землях, но и их дружины). Более значительным сопротивление могло быть на Жму­ди (известно, что местное боярство возражало против принятия Ягайло православия). Но могла ли Жмудская земля, обескровленная набегами крестоносцев и уже мно­го лет ведущая борьбу с немецкими рыцарями, сколько- нибудь серьезно влиять на государственные дела и тем более противиться центральному правительству, без под­держки которого она была бы обречена? Православие могло бы усилить поддержку Ягайло на славянских зем­лях Великого княжества Литовского; поднять его авто­ритет и в Северо-Восточной Руси (при поддержке поса­женного еще Ольгердом в 1375 г. на митрополичий пре­стол в Киеве грека Киприана). Последствия выбора, сделанного Ягайло в 1385 г., в полной мере ощутили его преемники в XV в., когда конфликт между Литвой и Мо­сковским государством постепенно стал приобретать не только политический, но отчасти и религиозный оттенок.

И все же события 80-х годов XIV в. не отрезали Великое княжество Литовское и Русское от Северо-Восточной Руси. Католическое вероисповедание части дина­стии и литовского населения (Жмудь была крещена по­зже, лишь после освобождения от крестоносцев в 1411 г.), разделившее русинов и литвинов, еще во времена офици­ального язычества привыкших к веротерпимости, не яв­лялось непреодолимым препятствием для дальнейшего сотрудничества всех жителей этого многонационального государства. Как бы там ни было, именно славянское население составляло в княжестве подавляющее больши­нство, а русские отряды — большую часть его вооружен­ных сил. Славянскими были и города, включая Вильно, где славянское население продолжало неуклонно расти. Могли ли изменить это положение первые костелы, кото­рые можно было перечесть по пальцам? В совсем недав­ние времена модно было писать об «экспансии» католи­цизма в восточнославянских землях (что-то не случалось встречать этот термин для характеристики распростране­ния православия). Но, например, в Восточной Белоруссии первые костелы возникли лишь во второй половине XVI в., а в Смоленске, захваченном Литвой в конце XIV в., существовавший прежде костел иностранных купцов был превращен в православную церковь. В Великом княжест­ве Литовском и Русском политика веротерпимости была единственно разумной и возможной, и католическое кре­щение язычников, лишив православие надежды на роль господствующей религии, не ущемило прав православ­ного населения.

С коронацией Ягайло польским королем (под именем Владислава) встал вопрос о том, кто реально будет упра­влять от его имени Великим княжеством. Первоначально король поручил эту миссию своему брату Скиргайло. Однако вскоре выяснилось, что в Литве существует силь­ная оппозиция: ее вождем стал сын Кейстута Витовт. Заключив союз с крестоносцами, в 1390—1392 гг. Витовт несколько раз вместе с ними предпринимал походы на Великое княжество, и, хотя попытки захватить Вильно окончились неудачей, к 1392 г. Витовту удалось занять ряд городов (в том числе Гродно и Новогрудок). В 1390 г., надеясь на поддержку Москвы, он выдал свою дочь Софью за князя Василия Дмитриевича. Угроза власти Ягайло в Литве была велика. Кроме того, существовала реальная опасность разрыва польско-литовской унии, а значит, неудачи союза этих стран, направленного про­тив их общего врага — Тевтонского ордена. И тогда король предпочел пожертвовать властью над Великим княжеством, сохранив союз обеих держав. Он отправил Скиргайло на княжение в Киев и весной 1392 г. тайно обещал Витовту возвращение всех владений его отца. Витовт порвал с Орденом и 4 августа 1392 г. заключил соглашение с Ягайло, получив от него в управление все земли княжества. Польский король сохранил номиналь­ную власть над этой державой (в качестве «верховного князя»), сохранили свои уделы его братья и другие Гедиминовичи, но с этого момента на протяжении почти четырех десятилетий у государственного руля Литовско- Русской державы стоял воинственный сын Кейстута. По словам хрониста Яна Длугоша, Ягайло принял это реше­ние, убежденный, что Витовт «способностями превосхо­дит его родных братьев и лучше всего подходит для трудной задачи управления Литвой».

В будущем Ягайло и Витовт не всегда ладили; не всегда легко давались им компромиссы, но в конечном итоге было достигнуто равновесие интересов обоих госу­дарей и их держав, а Великое княжество получило силь­ного правителя. Витовт и Ягайло сумели отбросить все, что, казалось, их разделило навсегда (смерть Кейстута, по всей вероятности, задушенного сторонниками Ягайло; существует версия, что и мать Витовта Бирута, бывшая языческая жрица, была утоплена по обвинению в колдов­стве; в междоусобицах погибли многие братья Витовта и Ягайло). Вместо яростного врага и соперника Ягайло получил союзника — не всегда надежного, но все-таки более ценного, чем прежние правители, не способные подавить попытки удельных князей урвать у Литвы те или иные земли. Союз Литвы и Польши был фа­ктически союзом двух равноправных монархов, и Ве­ликое княжество в неприкосновенности сохранило со­бственную государственность, суверенитет, лишь посте­пенно усваивая некоторые польские государственные институты и юридические нормы, приемлемые для мест­ного населения (прежде всего боярства). Союз Витовта и Ягайло стал залогом победы над Тевтонским орденом, и 14 июля 1410 г. под Грюнвальдом соединенными силами поляков, литовцев и русинов был уничтожен цвет орденского рыцарства.

Сын Кейстута, названный историками Великим, в ко­нечном итоге следовал не дорогой своего отца, а путем, намеченным его дядей Ольгердом. Поддерживая выступ­ления против крестоносцев в Жмуди, Витовт все же на­правил свои основные усилия на восток. Как и его пред­шественники, он пользовался ослаблением Орды, неуря­дицами в Северо-Восточной Руси для расширения сферы своего влияния. Устранив соперников, в том числе и неко­торых Ольгердовичей (отобрав в 1393 г. Витебск у Свидригайло, Новгород-Северский — у Корибута, Подолию — у князя Федора, Киев — у князя Владимира) и ут­вердив свою власть на всей территории княжества, Витовт заключил союз с Тохтамышем, поддержав его в столкновении с другой группировкой золотоордынских феодалов, выступавших на стороне среднеазиатского вла­дыки Тимура. Поражение Тохтамыша в битве с войсками Тимура в 1395 г. и его бегство в Литву создало благопри­ятные условия для вмешательства Витовта непосредст­венно в ордынские дела. Как повествует летопись, Витовт говорил: «Посадим во Орде на царствие его царя Тох­тамыша... и то все будет наше, и царь наш, и мы не толико Литовскую землю и Польскую владети... но и все­ми великими княжени рускими».

Татарские обещания были ненадежны, но все-таки союз с Тохтамыпрм сулил возможность не только рас­ширения владении Великого княжества на юге, но и лиде­рство в Северо-Восточной Руси, все еще формально под­властной Орде. Уже в первые годы правления Витовт сумел присоединить к своим владениям еще одно крупное княжество — Смоленское. Как уже говорилось, Смоленс­кая земля попала в орбиту влияния Литвы еще при Ольгерде. Попытка князя Святослава Ивановича в союзе с Андреем Ольгердовичем Полоцким отстоять свою не­зависимость закончилась разгромом смоленских войск, напавших в 1386 г. на Мстиславское княжество, и гибе­лью самого князя. Его старший сын, Юрий Святославич, был отстранен от престола, трон был передан Витовтом младшему — Глебу, превратившемуся в вассала Литвы. Вскоре, однако, Витовт предпочел установить прямой контроль над этой важной пограничной землей. Собрав в 1395 г. войска, он распустил слух о походе против татар. Подойдя к Смоленску, Витовт вызвал к себе Глеба Святославича, его родственников и бояр, задержал их, отослал князей «во свою землю Литовскую», а в княжест­во назначил своих наместников — князя Ямонта и бо­ярина Василия Борейковича. Через несколько лет намест­ником стал князь Роман Брянский. Впрочем, младшие ветви местной династии (например, князья Вяземские) сохранили свои уделы. Захват Смоленщины был признан другими княжествами Северо-Восточной Руси (хотя князь Юрий Святославич нашел убежище у рязанского князя Олега, своего тестя). Именно там, в Смоленске, вскоре встретился с Витовтом великий князь Василий Дмитри­евич, «кланяючися ему яко тестеви». По словам одной из поздних летописей («Хроники литовской и жмойтской»), свидание было дружеским; Витовт встретил зятя в миле от Смоленска; обнявшись, они «плакали в радости»; в го­роде был устроен торжественный прием; «там же примирье межи собою и панством своим подтвердили и против Тимиртиклую (Тимур-Кутлука.— С. Д.), цару татарско­му, сполне (вместе.— С. Д.) воевати постановили». Со­гласно московским летописям, это событие произошло в апреле 1396 г.

Таким образом, вскоре после присоединения Смо­ленска между Москвой и Вильно, видимо, было достиг­нуто какое-то соглашение о совместных действиях, т. е. два основных центра антиордынской борьбы готовились объединить свои усилия. Тем временем завершился ус­пехом первый самостоятельный поход Витовта против западных улусов. В 1397 г., по словам хроники Длугоша, он «перешел Дон... и в окрестностях Волги разгромил кочевье татар, именуемое Орда, и много тысяч татар с женами, детьми и стадами скота взял в плен и привел в Литву» (это событие положило начало поселению в Литве татар, пожалованных землями с обязанностью служить великому князю). В 1399 г. был подготовлен новый поход, для которого Витовт собрал все наличные силы. Даже Тевтонский орден, обязанный бороться с язычниками, послал великому князю небольшой отряд рыцарей. В числе участников похода был и знаменитый воевода Дмитрий Боброк-Волынский, по всей вероятно­сти, присланный московским князем. 12 августа 1399 г. после недельного стояния на реке Ворскле войско Витов­та, оставив укрепленный лагерь, переправилось через ре­ку и заставило отступить отряды эмира Эдигея. Но тем временем воины Тимур-Кутлука обошли поле битвы, разгромили войска Тохтамыша, окружили армию Витов­та и почти полностью ее уничтожили. На Ворскле погиб­ли многие князья, в том числе герой Куликовской бит­вы — Боброк-Волынский, Андрей Полоцкий, Дмитрий Брянский, многие другие Гедиминовичи и Рюриковичи (среди них и бывший смоленский князь Глеб). Витовту удалось бежать «в малой дружине... коней переменяючи».

Поражение на Ворскле заставило Витовта на время — но только на время — отказаться от честолюбивых пла­нов, вновь искать тесного сотрудничества с Ягайло. В 1401 г. он заключил соглашение об унии с Польшей (все еще, впрочем, имевшее скорее символическое, чем реаль­ное, значение). Он сумел свести к минимуму политичес­кие последствия поражения, энергично подавил попытку восстановить независимость Смоленского княжества (осуществленную в 1401 г. князем Юрием Святославичем при поддержке Рязани и части местных жителей), вос­станавливал и накапливал силы. В 1410 г. был Грюнвальд, где соединенные силы Витовта и Ягайло нанес­ли сокрушительное поражение Ордену (и где именно стойкость трех смоленских полков в решающий момент сражения способствовала победе). После завершения вой­ны и окончательной передачи Литве Жмудской земли в 1422 г. Витовт еще раз попытался добиться гегемонии Великого княжества в Восточной Европе. Все эти годы он укреплял свои позиции на славянских землях, придер­живаясь, как и его предки, политики веротерпимости. Кстати, еще в 80-е годы XIV в. Витовт, претендуя на Луцкое княжество, носил православное имя Юрий (по- видимому, как и Ягайло, не совершив самого акта креще­ния); крестившись в «лядскую веру» (католичество) под именем Александра, он сохранил полное равнодушие к теологии, но прекрасно понимал политическое значение церкви, в том числе и православной иерархии. Отсюда и традиционные для Великого княжества попытки или подчинить себе всю русскую церковь, или создать соб­ственную иерархию. В 90-е годы XIV в. Витовт поддерживал оживленные контакты с митрополитом Киприаном, который в 1396 г. после встречи Василия и Витовта в Смоленске «идеть к Киеву и тамо пребысть полътора года». При этом Киприан вел переговоры с Витовтом и Ягайло о возможности заключения унии католической и православной церкви и совместной борьбы против Орды. В 1416 г., недовольный митрополитом Фотием, Витовт добился от православных епископов княжества выбора нового митрополита — болгарина Григория Цамблака. Константинопольская патриархия, впрочем, не признала этого выбора. Цамблаку не удалось осуществить планы унии (их активно поддерживал Витовт, надеясь тем самым устранить антагонизм между православным и католическим населением). Цамблак умер в изгнании (в 1420 г.), а Витовт помирился с Фотием, поддерживая одновременно и католи­ческую церковь, продолжавшую миссионерскую деятель­ность в коренной Литве и особенно на Жмуди. Организо­ванные в Жмуди, в Киеве и Луцке новые католические епископства получили довольно щедрые пожалования.

20-е годы XV в.— период наибольших внешнеполити­ческих успехов Великого княжества. Под влиянием Вито­вта находились Заволжская Орда и Крым, где сменяли друг друга слабые ханы, искавшие дружбы могуществен­ного литовского государя (некоторые из них даже коро­новались на ханство в Литве и занимали престол с помо­щью литовских отрядов). В 1425 г. умер зять Витовта, московский князь Василий Дмитриевич. При нем Москва, сохраняя лидерство на Северо-Восточной Руси, довольно последовательно признавала ведущую роль Вильно в де­лах «всея Руси». «Государь шести или семи нынешних губерний в северной России», как назвал его Карамзин, московский князь стремился избегать столкновений с мо­гущественной Литвой, не ставя себе никаких сколько- нибудь серьезных задач за пределами традиционной сфе­ры московского влияния. Умирая, Василий Дмитриевич поручил малолетнего сына опеке Витовта. Вероятно, этот акт должен был помешать претензиям на московский престол других сыновей Дмитрия Донского (по старому закону о престолонаследии и по завещанию Дмитрия имевших больше прав на власть). Во всяком случае, эта опека при сохранении реальной власти за дочерью Витов­та Софьей еще более повысила авторитет литовского великого князя среди русских князей, формально не под­чинившихся Великому княжеству, но фактически уже в той или иной мере находившихся под его влиянием.

В 1426 г. Витовт предпринял поход на Псков и принял с него выкуп. В 1427 г. он совершает триумфальное путешествие по восточной окраине своего государства. Навстречу ему выходили князья Рязани, Переяславля, Пронска, Воротынска, Одоева и «били ему челом», вру­чая богатые дары. В 1428 г. Витовт совершил поход на Новгород и взял с него огромный выкуп в размере 11 тыс. руб. В 1429 г. он встретился в Луцке с королем Владиславом Ягайло и германским императором Сигизмундом. Император предложил Витовту королевскую корону, но великий князь сперва отказался от заман­чивого предложения, видя в нем попытку разорвать союз Литвы и Польши. Но узнав, что польские магнаты резко выступали против планов его коронации и подчеркивали зависимость Литвы от польской короны, возмущенный Витовт принял предложение Сигизмунда. Коронация бы­ла назначена на 8 сентября 1430 г., но послы императора, везшие корону, были задержаны в Польше. При этом раскрылись тайные планы Сигизмунда, стремившегося создать антипольскую лигу с участием Литвы, Венгрии, Германии, Тевтонского ордена. В октябре 1430 г. Ягайло прибыл в Вильно, и конфликт, угрожавший опасными последствиями, был улажен. 27 октября 1430 г. Витовт, так и не надевший королевской короны, умер, искренне оплаканный многими жителями его великой державы. Написанная после его смерти западнорусскими книжни­ками «Похвала великого князя Витовта» перечисляет иноземных государей, которые «великую честь держали над славным господарем Витовтом», вспоминает, как «цари татарские служили ему, и сами своими головами на помоч ему ходили и слухали его», как «также и князь великии московский у великои милости был з ним», «и князь великии резанскии и князи Одоевъские у великом послушенстве были, и Великии Новгород, и великии Пъсков вси были послушны великого князя Витовта. Цары и князи у великом ласцэ з ним были, а иные служыли ему и честь,великую, и дары многие прыносили ему не толко по вси лета, але на кождыи день. И был князь великии Витовт силный господар и славен по всим землям: и много царей и князей служыли у двору его...».

Легенды о щедрости, храбрости Витовта передава­лись из поколения в поколение, и ныне Витовт Великий, пожалуй, одна из наиболее популярных фигур литовской истории. Но при этом часто забывается главное — стре­мление Витовта продолжить дело своих предшественни­ков, добиться создания в Восточной Европе мощного государства, ядром которого, как и прежде, являлись бы восточнославянские земли. И эту программу, как это ни парадоксально, унаследовал правнук Витовта, великий князь Московский Иван III.