Чтение онлайн

Прослушав доклад, остальные лидеры (среди которых были и очень опытные гималайские восходители) не согласились с предложением Сингха. Некоторые сомневались в том, что индийских альпинистов вообще можно было спасти, некоторые вспоминали подобные случаи из своей альпинистской практики, когда они были вынуждены бросать ещё живых альпинистов, но которым уже нельзя было помочь, на произвол судьбы.

Наш руководитель Саймон Лав, — одни из участков совещания рассказывал: «В принципе, Сингх хочет, чтобы мы раскритиковали японцев за их поступок, нам очень близка его точка зрения, но мы не имеем первоначальной информации о том, что случилось на самом деле. Также мы не можем сбросить со счетов тот факт, что корни трагедии лежат в их собственных действиях. Индийские альпинисты сами втянули себя в беду».

Не найдя поддержки, Сингх выпустил собственное заявление, осуждающее действия японцев.

К моменту возвращения японской команды в базовый лагерь весть о том, что японцы бросили умирающих индусов, вызвала бурю протеста по всему миру.

Журналист Ричард Купер взял интервью у двух японских альпинистов и их шерпов для обвинительной статьи, вышедшей в следующую субботу в Великобритании, которая и разожгла дискуссию. Отвечая на вопрос, почему они не оказали помощь погибающим индусам. Шигекава сказал Куперу: «Мы сами совершали восхождение, своими собственными силами, на большую гору. Мы слишком устали, чтобы оказывать помощь. Высота свыше 8000 метров не место, где можно придерживаться морали».

Хироши Ханада добавил: «Они были индийскими альпинистами, мы их не знали. Нет, мы не дали им воды. Мы не говорили с ними. У них была горная болезнь в острой форме. Похоже, они были в опасности».

Позднее японцы утверждали, что шерпа Ками помог одному из индусов, возможно Тсевангу Сманла, распугать перильные верёвки около второй ступени. Они также заявили, что не обнаружили следов пребывания троих индусов на вершине, и были ли они там вообще. Когда страсти накалились, это страшное обвинение только усилило антагонизм по отношению к ним.

Фактически японцы были правы, утверждая, что индусы не были на вершине, несмотря на то, что они доложили об успехе своему лидеру по рации. Если бы они были там, то оказались бы стоящими рядом с Холлом, Лопсангом и Дагом Хансеном, которые ни словом не обмолвились об индусах. Это сейчас понятно, что в условиях ограниченной видимости, они ошибочно приняли расположенное ниже на 150 метров возвышение за вершину.

Поведение японцев вызвало мрачное настроение у команд в лагере 3, включая и нашу. Брайан был возмущен их поступком и грозил сорвать их флаг и помочиться на него.

У Ала была другая точка зрения: «Все эти разговоры вокруг спасения — чушь. Спасти индусов с того места, где они находились, невозможно независимо от того, сколько бы человек ни пыталось это сделать. Японцы мало что смогли бы сделать». Купер писал в своей статье:

Я был с ним согласен.

13 мая я как коршун кружил около палаток индусов, поджидая, когда подойдут в лагерь уцелевшие альпинисты. Они шли как люди, возвращавшиеся с войны, опустошенные потерей своих друзей. Их лидер, Мохиндор Сингх, вышел из палатки, обнял одного из вернувшихся альпинистов и расплакался. В этот момент Кис спал в палатке, а я отснял эпизод крупным планом, приблизив лица плачущих мужчин, стараясь подавить слабый внутренний голос, говоривший мне, что я не должен был этого делать.

Позднее я попросил Сингха дать интервью для фильма, но тот был так убит горем, что обещал сделать это через пару дней. И я решил, что интервью с Сингхом будет преждевременным, пока он скорбит о смерти членов своей команды, и больше не возвращался к этому. Однако я проинтервьюировал членов нашей команды, чтобы понять, как катастрофа подействовала на них. Кис и я протиснулись в палатку к Сандипу и Роджеру, и хотя это может показаться неуместным, я хотел записать их реакцию на все ухудшающиеся новости.

Первым говорил Роджер: «Мы допускаем, что люди могут погибнуть на Эвересте. Но одно дело допускать это умозрительно, и совсем другое дело — находиться тут в палатке и знать, что там наверху на восхождении гибнут люди».

Сандип же начал ставить вопросы относительно мотивов к совершению восхождения: «Это заставит вас задуматься, насколько сильно вы желаете взойти на вершину. Чем вы готовы рисковать? Что вы головы потерять?»

Мы все больше понимали, что события последних двадцати четырех часов надолго останутся в нашей памяти. Наша стратегия уже была надломлена неустановившейся погодой последних дней, и теперь смерти, вызванные штормом, потребуют свою плату от пошатнувшейся в своей уверенности команды.

Плохая погода, пригвоздившая нас к лагерю 3 на следующие четыре дня, не улучшалась. Вся наша команда находилась на высоте 6450 метров уже семь дней, это намного дольше, чем планировалось. Силы таяли с каждым днём, кроме того, мы до сих пор не знали, когда же пойдём наверх. Мы засыпали с надеждой, что завтра утром откроется наше «окно», и каждый раз ветер и снегопад загоняли нас надолго в промёрзшие палатки.

Изначальный план был полностью разрушен штормом, так что большинство из нас успели забыть, на какой же день планировался выход на вершину. Экспедиционные постройки были под угрозой разрушения. Команда А устала и ослабла, на Брайана сильно подействовали смертельные случаи на горе, он чувствовал, что плохая погода ещё будет продолжаться какое-то время, о чём он и сказал в своем интервью, которое я взял у него в его палатке: «Мы все сильно напуганы. Это ударило по всем нам. Мы должны относиться к этой горе с большим уважением».

Наши с Кисом нервы были напряжены до предела, фильм целиком зависел от высотных сюжетов, а выход наверх отодвигался с каждым днём.

Лагерь, казалось, разваливается на части. Столовая была повреждена и практически не представляла собой укрытия. Трещина перед нашей палаткой с потеплением расширялась, заглатывала камни и грозила поглотить палатку Нга Темба. Туалет превратился в настоящую гору дерьма и омерзительные запахи распространялись из трещин, куда выбрасывали мусор поколения предыдущих экспедиций.

Незначительные недуги, появившиеся с прибытием в Тибет, вспыхнули теперь с новой силой. Воспаление горла, трещины на пальцах, язвы во рту, волдыри, диарея, геморрой — у каждого были свои проблемы, и сидение в палатках только усугубляло их.

Команда Б, которая прибыла в передовой базовый лагерь позднее, была в лучшем состоянии как в физическом, так и моральном. Они пересидели ненастные дни на высоте около 6000 метров и теперь видели, как невыразительно выглядит команда А. Погода оставалась нестабильной, днём по большей части дули сильные ветры и пуржило.