Другая сторона
Шрифт:
– Доченька, через три месяца тебе исполнится восемнадцать лет. И это событие необычайно важное не только из-за того, что ты вступаешь во взрослую жизнь, – она едва заметно вздохнула. – Всё это – мелочи, по сравнению с тем, что отныне ты становишься нашей помощницей, а семейный бизнес станет для тебя неотъемлемой частью жизни, – спокойность, которую так тщательно поддерживала Виктория дрогнула, когда она увидела округлившиеся глаза дочери.
Заметив это, девушка попыталась взять себя в руки. Сейчас не время для сцен. Нужно попытаться объяснить родителям, что она не лучший кандидат на роль бизнесвумен. Сделав два глубоких вдоха, девушка приготовилась обрушить на маму все свои весомые (на ее взгляд) доказательства.
Гера не могла поверить, что это происходит с ней в данный момент. Еще утром она проснулась свободной, ничем не обремененной девушкой, а сейчас на нее пытаются повесить целый бизнес! Конечно, она знала, что однажды это произойдет, но она не ожидала такого скорого разворота событий.
– Мам, я же совершенно ничего не понимаю в том, чем вы занимаетесь. Да я даже не знаю чем вы занимаетесь! – с нарочитой спокойностью проговорила девушка. Она ощущала, что если сейчас завяжется спор, девушке будет трудно держать себя в руках.
– Ничего страшного, милая, это совершенно нормально. Многие дети в твоем возрасте уже имеют успешные кампании и без труда ими управляют, – с легкой улыбкой ответила Виктория.
– А как же дальнейшее образование? Получить профессию? – судорожно подбирая все новые и новые варианты, пыталась спасти себя Генриетта.
– С нашим бизнесом тебе не потребуется другая профессия. Он сможет приносить доход еще долгие, долгие годы, – казалось, Викторию ничем не сломить.
– Но…
Не успела она договорить, как вмешался Роман:
– Гера, все твои попытки отказаться от нашего предложения бесполезны. Мы с мамой уже все решили. Так будет лучше и для тебя, и для нас, – опустив бокал красного дорого вина, отчеканил отец. Его поразительной способности держать свои эмоции под контролем Гера всегда завидовала, ей не хватало этой отцовской черты в своём вспыльчивом характере.
Он был тем самым мужчиной, которых описывают в любовных романах: высокий, серьезный, на вид лет тридцати. Его темные волосы переливались в лучах восходящего солнца. Почти черные глаза, обычно наполненные любовью и заботой к близким, сейчас настороженно смотрели на дочь.
– После завтрака мы с папой ждём тебя в библиотеке, тебе придётся ещё кое-что узнать, – ее голос стих почти до шепота. – Но об этом мы не можем рассказать здесь, – проговорила Виктория, бросив растерянный взгляд на мужа.
С необычайной грацией они Роман со своей супругой поднялись из-за стола. Мать медленно подошла к дочери, положила ей руку на плечо и оставила едва заметный поцелуй на макушке. Роман, ожидавший свою супруг, бросил на нее несколько строгий взгляд, будто упрекая ту за излишнюю сентиментальность.
Они поднялись на несколько ступеней, но вдруг Роман резко остановился, с силой втянул воздух и с тоном, не требующим возражений проговорил:
– И ещё, Генриетта, тебе придётся бросить школу.
Девушка метнула разъяренный взгляд в удаляющиеся спины родителей. Реальность происходящего ускользала от девушки с каждой минутой. Гера осталась одна со своими взбесившимися в одно мгновение мыслями.
Как только она перестала слышать гул каблуков, то ощутила на своих губах солоноватый привкус слез. Дав себе пару минут на слабость, Гера промокнула их салфеткой и взяла полу-пустой бокал вина со стола. Терпкий и кисловатый вкус вина и отдушки алкоголя отрезвили разум. Обжигающий напиток обволакивал горло, заставляя все страхи уйти на второй план. И вот, ноги сами понесли ее навстречу судьбе. Страшно-неизвестной судьбе.
Путь до библиотеки был коротким, а время хотело ускорить предстоящую казнь. В голове гудели мысли, словно там засел рой диких пчёл. Пол скрипел под ногами при каждом, нетвердом шаге, и это заставляло понервничать ещё какое-то мгновение. Внезапно девушку заинтересовали висящие в кашпо цветы. Красное пламя, украшающее каждый коридор дома.
От непривычно большого количества выпитого вина, цветы в дальнем углу комнаты превратились в размытые пятна. Ноги слегка подкашивались, становились ватными. Генриетта прислонилась к стене и глубоко задышала. Прошло еще несколько минут, которых хватило, чтобы алкоголь выветрился, уступая место новой волне страха. Но деваться было некуда и пришлось идти вперед.
И вот она – дверь в библиотеку, дверь в новую жизнь…
Глава 3.
Перед глазами появилась самая любимая комната в доме. Именно в библиотеке девушка проводила большую часть свободного времени. Изучая старые тома неизвестных книг, даже названия которых было невозможно прочитать из-за старости, девушка забывала обо всём на свете. Но больше всего ее привлекали книги, написанные на неизвестном Гере языке. Казалось, что это заклинания тёмных и светлых колдунов, которые могут многое изменить в этом мире.
Сама комната была достаточно светлой и просторной для библиотеки. Свет, пробивавшийся сквозь стеллажи, оставлял на узорчатом полу яркие полосы. Стены, на первый взгляд пустые, собрали на себе коллекцию великолепных портретов. И несмотря на свои колоссальные размеры, картины все равно не достигали потолка.
Ни один из «жителей» этих картин не был знаком Гере, но в своих фантазиях девушка представляла их как одну большую семью. Портреты в полный рост были выполнены рукой талантливого художника. Но одна из картин вызывала в Гере особые чувства. Она не могла объяснить тот факт, что полотно вызывает ностальгию. Странное ощущение того, что девушка видела этих людей. В жизни, случайно сталкиваясь с ними в торговом центре, но она чувствовала, что черты их лиц имели место в сердце. А может она всего-навсего дала волю воображению? На этой «особой» работе изображались двое: мужчина в темно-зеленном мундире и женщина лет семидесяти в платье (наверняка, времен Екатерины второй). Они стояли рядом, мужчина нежно держал руку своей возлюбленной и, казалось, что глаза его светились счастьем даже с полотна картины. Женщина всегда притягивала к себе взгляд Генриетты: те же огненно-рыжие волосы, казавшиеся нереальными из-за столь уважаемого возраста, струились по плечам и были немного короче волос Генриетты. Глаза так и мерцали малахитовым сиянием. (Наверное, это было отличие художника, писавшего все портреты в их доме. Он мог изобразить глаза любого особенно живыми на своих работах). А мужчина, который был изображен рядом, очень напоминал отца Генриетты, каждая мелочь напоминала его, только немного старше и слегка полнее.
В углу, у самого края стены висел семейный портрет Волковых, совершенно не вписывающийся в общую идиллию ее воображаемой семьи. Он был выполнен совершенно другим мастером и в глазах изображенных не было того блеска, что был у остальных.
От мыслей её отвлек шум из дальнего конца библиотеки. Это были родители. Теперь Гера вспомнила, зачем она здесь. Ком подбежал к горлу в считанные секунды. Девушка медленно обходила стеллажи с книгами, чтобы добраться до источника звука. Прошла пара минут, и Гера отчётливо начала слышать разговор родителей.
– …ты сказал, что положил портал сюда! Где же он! – в растерянности бормотала Виктория, вытаскивая книги одну за другой. Ее взгляд метался сверху вниз, даже не успевая зацепиться за что-то одно.
– Ничего не пойму, – всплеснув руками выдохнул Роман. – Он был здесь, я не переставлял книги в этом отделе.
У Геры от этих слов каждый волосок на теле встал дыбом, ведь это именно она вчера была здесь и искала, какой книгой отвлечься от скуки. Она замедлила шаг, подбирая нужные слова.