Чтение онлайн

– Он в лохани. Думаю, что он сейчас мечтает о своем будущем. Будущем счастливого женатого человека. Мне передать ему, чтобы он тебе позвонил?

– Да, Джулия, пожалуйста. Как только он вылезет из этой, как ее… лохани. Я буду ждать. Спасибо, Джулия.

– Хорошо, Джеймс. До встречи. Уже осталось мало времени.

– Да, - подтвердил Джеймс, глядя на часы - прошло еще десять минут, и стрелки перевалили за одиннадцать.
– Спасибо, Джулия.

– Может, необходимо еще что-нибудь?

– Нет, нет. Еще раз спасибо, Джулия.

«Глупая женщина. Носится со своим тридцатидвухлетним сыночком, как курица с цыпленком. Что она делает в его спальне в день свадьбы? Может, она еще собирается потереть ему спинку и проверить, хорошо ли он вымыл уши? Да, Крессиде как невестке туго придется с такой свекровью».

– Только, возможно, ты ею не станешь, - сказал он вслух, тяжело опустившись за письменный стол.

Он уронил голову на руки и заткнул пальцами уши, будто желая отгородиться от этого мира, провалиться сквозь землю, исчезнуть навсегда. Такие мысли приходили ему в голову в минуты великих потрясений в его жизни. Вот так же, обуреваемый такими же мыслями, он сидел четверть века назад, когда вышел из родильной палаты больницы «Сент-Эдмунд» в пять часов утра и, пройдя к себе в кабинет, рухнул в кресло. И только одна мысль сверлила его воспаленный мозг: за что, за какие грехи так ужасно наказал его Господь?

– Мистер Форрест? Говорит старшая медсестра Джексон. К нам в родильную палату только что поступила новая пациентка. Вам необходимо срочно осмотреть ее.

– Ах так, понимаю, - ответил, раздумывая, Джеймс, стараясь выиграть время.
– Да, сестра, да, я все понимаю…

– Сама она очень маленькая, а ребенок большой. Боюсь, ей не справиться.

– А кто сегодня дежурит? Доктор Медоуз?

– Нет, наш новый доктор Тим Девис. У него пока нет опыта в таких сложных случаях, да и, кроме того, у нас еще три роженицы.

– Ах так, - снова повторил Джеймс.

Он посмотрел на часы: только половина второго, а он уже здорово накачался и не в состоянии думать ни о чем, кроме новой порции виски. Зная, что поступает глупо, так как сегодня работает по вызову, он пил стакан за стаканом. А во всем виновата Мэгги, пригласившая на обед Хедлай Дрейтонов, так как ей непременно хотелось подружиться с ними, и ему пришлось слушать бесконечные разглагольствования Алистера о его проклятой карьере, семейном счастье и сынке, будь он трижды проклят, которого ему удалось пристроить в Итон. Знай он тогда, когда сидел с гостями и потягивал вино стакан за стаканом, притворяясь, что разбавляет его водой, так как все прекрасно знали, что его в любой момент могут вызвать в больницу, знай он только, что с ним случится в тот день!

Но он тогда ничего не знал и сидел как дурак, с ненавистью глядя на красивое лицо Алистера и бесконечно дорогое лицо Сюзи, слушал ее мелодичный, ласковый голос и абсолютно не понимал, о чем она говорит, а только сгорал от жгучей зависти к человеку, за которого она вышла замуж.

– Хорошо, сестра, - услышал он свой голос, ровный и спокойный, - я сейчас приеду. Буквально через пятнадцать минут. Договорились?

– Спасибо, мистер Форрест.

Он выпил почти целую бутылку воды и две кружки крепкого кофе и стал собираться. Все с беспокойством смотрели на него, спрашивая снова и снова, как он себя чувствует, и он отвечал, что прекрасно, что он почти не пил, надеясь, что за ним не следили. Он сел в машину и помчался в больницу, где в родовой палате лежала Розмари Миллз.

Она показалась ему совсем юной, хотя в те времена матерями становились очень рано. Она доверчиво посмотрела на него широко распахнутыми голубыми глазами и сказала, что ей девятнадцать. Она была совсем крошечной. Джеймс с нежностью смотрел на ее узкие бедра, тоненькие детские ножки, над которыми возвышался огромный живот. Он обследовал ее и облегченно вздохнул.

– Все хорошо, - сказал он, взяв ее за руку, - все будет хорошо. Не надо волноваться.

– Я плохо себя чувствую, - сказала она, и ее лицо исказилось от боли. Ее дыхание было прерывистым, рука сжимала руку практикантки, стоявшей у кровати.

– Вы ходили на занятия?
– спросил он, когда схватка кончилась, и она перевела дыхание.

– Сюда не ходила, - ответила она. Ее голос был тихим, с легкой хрипотцой.
– Я занималась йогой и знаю, что нужно делать.

– Гм… Сейчас мы дадим вам стимулятор.

– Нет, нет, - быстро возразила она.
– Я не хочу, никаких лекарств.

«Господи, - подумал он, - придется повозиться».

– Вы так можете промучиться всю ночь, - предупредил он.
– Подумайте об этом хорошенько.

– Я уже все обдумала и хочу, чтобы роды протекали естественно.
– Она говорила решительно, даже слишком решительно для такого маленького создания, каким она была.

Кто- то хорошо обработал ее, внушив, что роды должны быть естественными. Кто им все это внушает? Вот собрать бы тех людей и показать им, что такое длительные тяжелые роды, полные нестерпимой боли.

– Хорошо, хорошо, - успокоил ее он, - раз вы так хотите, так и будет. Будем надеяться, что вы с этим справитесь. Но почему вы не ходили на занятия? Старшая сестра сказала мне, что видела вас здесь в последний раз три месяца назад. Разве так можно?

– Простите, - сказала она, потупившись, - но я боюсь больниц.

– И тем не менее вы здесь. Вы пришли с мужем?

– Нет, с мамой и учительницей йоги. Можно им будет сюда войти?

– Право, не знаю. Обычно мы допускаем только мужей.

– О Господи, опять начинается, - прошептала она, извиваясь от боли.

Старшая сестра погладила ее руку.

– Все хорошо, девочка. Ты уверена, что не хочешь лекарства?

Стиснув зубы, Розмари Миллз покачала головой. Практикантка, такая же бледная, как и роженица, с испугом смотрела на нее.

– Ребенок очень крупный, - сказала старшая сестра, вызвав его в коридор, - особенно для первородящей.

– Ничего, - бросил Джеймс и поскорее отошел, чтобы она не уловила запаха спиртного, но, кажется, было поздно: он видел, что она унюхала алкоголь и знала, что он догадался об этом.

– Доктор Форрест, как вы себя чувствуете? У вас очень усталый вид. Может быть, мне попытаться найти вам замену? Еще не поздно…

– Нет, - сказал Джеймс.
– Он вынул из кармана мятную лепешку и положил ее в рот.
– Я не чувствую усталости. Это самый заурядный случай. Ей придется туго, но я справлюсь.

– Сердцебиение прослушивается?

– Сердце ребенка бьется отлично.

Старшая сестра посмотрела ему в глаза:

– Прошу прощения, мистер Форрест, но мне все это не нравится. Она мучается уже целых шесть часов, воды отошли час назад, а она все никак не разродится. Ребенок очень большой, хотя срок беременности всего тридцать шесть недель.

– Да, да, тридцать шесть недель, - быстро подтвердил Джеймс, так как не обратил на это никакого внимания. Он просто не подумал об этом. «Интересно, заметила ли сестра его оплошность?»