Чтение онлайн

Марк гнал машину по ночному городу, выкидывая на дорогу один за другим окурок сигарет. Из приоткрытого окна в лицо дул холодный поток ветра, и мужчина чувствовал какую-то необычайную свободу. Именно душевную свободу. Марк абсолютно точно понимал, что его теперь ждёт. Настоящая бойня. Война, в которой он может погибнуть. Именно погибнуть, не проиграть. Но мужчину подхлёстывало это чувство. Вот именно осознание того, что он первый раз в жизни, сам принял решение, и теперь сам будет нести за него ответственность. Да, наверное, смешно звучит. Мужику тридцать лет, а он впервые что-то самостоятельно решил в своей жизни. Но это так. Только сейчас Марк понял, что это действительно так. Что было раньше? Да раньше он был дерьмом. Как бы грубо это не звучало, но он был обыкновенной легкоуправляемой марионеткой. Он всегда думал, что это от него всё зависит. Бред. Ничего и никогда от него не зависело. Он жалел, и в какой-то степени всё равно чувствовал себя виноватым перед женой, совершенно не понимая, что ей всё это нравится. Да, ей чёрт подери нравиться быть жертвой. Бедненькой и несчастной женой, от которой постоянно гуляет мерзавец-муж. Ей нравилось, что её все жалеют, и она приходила в дикий восторг от осознания, что никуда он от неё не денется. Погуляет-погуляет и вернётся домой. Как сорвавшийся с поводка кобель. Он по-сути её ручной пёсик. Её и её отца. Тесть нашёл хорошую партию для своей дочки. Перспективный парень из хорошей семьи, с большими амбициями и планами на будущее. Планами, которые именно тесть воплотил в жизнь. Аккуратненько так, прозрачно. Настолько прозрачно, что Марк в какой-то момент поверил, что всего в жизни он добился сам. Абсолютная ересь. Нет ничего, что он бы действительно сделал самостоятельно. Точнее не было, до сегодняшнего дня. Марк понимал, что он полностью перечеркнул всё, что было раньше. Понимал, что теперь он может потерять всё....И одновременно никак не мог осознать, а можно ли вообще что-то потерять, если итак ничего не было?

Туманов даже не заметил, как подъехал к её дому. В буквальном смысле колёса сами его привезли. Посмотрел на окно спальни. Свет не горит. Наверное, спит...или ушла. Это ведь та самая квартира, которую он купил для них. Тогда он совершенно безумно мечтал, что они каждое утро будут просыпаться вместе, а каждый вечер засыпать. Сумасшедшие желания. Как много изменилось с того времени, хотя прошло-то всего ничего. Что значит для него Кристина? Кто она? Как смогла за одно мгновенье перевернуть всю его жизнь? Точнее нет, она заставила его, ЕГО САМОГО всё изменить. Где та граница власти женщины над мужчиной, который дьявольски желает? Есть ли она вообще?

Марк нерешительно нажал на звонок, сцепив между собой дрожащие пальцы. Нерешительно, потому что он боялся её разбудить. Глупо, наверное. Но он действительно не хотел тревожить её сон. Помнил, какое у неё прекрасное личико, когда она только разлепляет глазки, вытирает ладошкой мокрую щёчку, так смешно зевает, высовывая кончик языка...

Дверь медленно отворилась, и поначалу, когда Марк увидел Кристину, с растрёпанными волосами, сонными глазками, совсем не накрашенную, у него невыносимо защемило в груди. Защемило от чувства какого-то хрупкого и совершенно непередаваемого счастья. Но это продлилось всего несколько секунд. Пока в её сонных глазках не поселился холод. Холод, который прошёлся ледяной волной по всему его телу.

– Разбудил?

– Да, и спасибо, кстати. У меня будильник не прозвенел, а на работе уже через час надо быть.

Голос такой же холодный. Марку стало не по себе. Она разговаривала с ним как с каким-то дальним знакомым. Будто и не было между ними ничего. Будто только не этой ночью, она исступленно покрывала поцелуями его лицо, задыхаясь от страсти...

– Можно войти?

– Можно. Только подожди немного, я уже минут через двадцать уйду.

А вот это уже по сердцу резануло. Нет, она разговаривала с ним ни как со старым знакомым. А как с человеком, который ей опротивел, осточертел.

– А сейчас? Сейчас мне под дверью ждать?

– Почему под дверью?
– в её голосе звучало искреннее удивление.
– Ты ведь на машине вроде?

Как будто в душу плюнула. Лучше бы уж пощёчину дала или рассмеялась. Сжав челюсти, Марк почувствовал, как медленно начинает закипать.

– Ты не можешь впустить меня в квартиру? Не можешь переносить моё присутствие? Я тебе настолько опротивел? А как же сегодняшняя ночь?

– А, что было сегодня ночью?
– голос совершенно спокойный. Будто она и вправду ничего не понимала.
– Секс? С каких пор это что-то значит для тебя?

Странно, но именно после этих слов, тревога в душе мужчины немного поутихла, как и начинающая разгораться ярость. Она злится. А ещё обижается. Обижается, наверное, потому что он ушёл. А ведь он ей толком и ничего не объяснил.

– Нам нужно поговорить. Это важно.

– Для меня важно вовремя прийти на работу. Я только недавно устроилась, не хочу, чтобы обо мне сложилось дурное мнение.

Марка опять подстегнула злость. Работа? Работа важнее, чем он?

– Я развожусь, - сказал с вызовом, какой-то, наверное, детской обидой.

Брови девушки удивлённо поползли кверху. Скрестив руки на груди, она усмехнулась.

– Надолго?

– Что?

Марку сначала показалось, что он просто не расслышал.

– Я спрашиваю, надолго в этот раз? Ну, приблизительно, когда ты думаешь, жена сообщит тебе, что у вас двойня, и ты сожмёшь её в крепких объятиях?

Марк не знал, какие чувства разгорелись в нём сильнее. То ли злость на Кристину. За то, что упорно не хочет его понять, услышать. То ли горечь от осознания, что он совершенно не вызывает у неё никакого доверия. И она это не скрывает. Говорит открыто. Единственный человек, который всё говорит, глядя в глаза.

– Навсегда. Слышишь? Навсегда!

– Навсегда? Понятие соизмеримое с вечностью. А, как известно, нет ничего вечного. Всё имеет свой срок годности. Сегодня ты навсегда ушёл от жены, как я поняла ради меня. Завтра или через год ты навсегда уйдёшь от меня, ради какой-нибудь другой женщины. И так будет по кругу. Я хочу, чтобы ты понял, я не сужу и не обвиняю. Просто сразу говорю...зайди в квартиру через двадцать минут.

Марку не было больно. Это не то чувство, которое могло передать его состояние. Сейчас его мог понять только тот, кто когда-нибудь испытывал разочарование. Разочарование ни в ком-то, а в самом себе. Кто, когда-нибудь видел в глазах родного человека безразличие, усталость и просто полное отсутствие доверия.

– Я хочу...

– Я знаю, чего ты хочешь. Но ты должен понять, чего хочу я. Я хочу, чтобы ты меня оставил. Просто исчез. У нас с тобой ничего не получится. Звучит банально, но мы слишком разные люди. Я не Марина. Я не буду всю ночь ждать тебя от другой женщины. Не буду закатывать скандалов, рвать волосы, лить слёзы. Я, просто молча, выставлю за дверь со всеми вещами. Я тот человек, который может простить всё, но никогда ничего не забудет. Я ужасно злопамятна, и не даю второго шанса. Никогда. А мой дом - не приют, для временно ушедших из семьи. Запомни это, пожалуйста,...и больше никогда не приходи.

Она захлопнула дверь. Спокойно. С бесстрастным выражением лица. А Марк только сейчас абсолютно точно осознал, что он в шаге от пропасти. Потеряет эту женщину - сорвётся вниз. Но есть ли ещё хоть какой-то шанс вернуть её?

*****

Отложив нож, я достала из верхнего ящика пластырь, наклеив его на порез. Чёрт, ещё даже одну картошку не дочистила, зато уже два раза руку поранила. Хотя удивительно, что вообще до локтя не срезала. Уже больше получаса не могу оторвать взгляд от окна. Не знаю, почему меня всегда завораживала такая погода. Холодная пасмурная, иногда навивающая лёгкую грусть, а иногда тоску и уныние. Зима потихоньку начала отступать. Снег уже практически весь растаял, температура поползла вверх. Правда, всё равно было ужасно холодно и весной даже не пахло. Ледяной ветер, сгущающиеся на небе тучи и практически беспрерывные дожди, из-за которых мне за эти две недели пришлось полюбить резиновые сапоги. Кажется, что солнце намеренно обходило наш город стороной. Складывалось такое ощущение, что мы снова перенеслись на три месяца назад, в холодную пасмурную осень. Для одних - время волнующей ностальгии, лёгкой грусти и между тем какого-то необычайного душевного спокойствия. Для других - погружение в меланхолию, полную апатию ко всему. Я сейчас, пожалуй, относилась к разряду 'другие'. Мне казалось, что я не живу, а скорее наблюдаю за своей жизнью со стороны. Как какой-то случайный, совершенно безразличный прохожий. Я вспоминала всё, что произошло за этот год, а точнее начиная с того момента, как Ваня сказал мне про операцию и в моей душе поселилась надежда. Даже не просто надежда, а какое-то восторженное, безумно радостное чувство. Я ведь почти не сомневалась, что всё получится. В какой-то степени я даже была уверенна, что скоро придётся закупать детские вещички и игрушки. А потом появился он....Иногда, я задаюсь вопрос. Чтобы было, если бы я его не встретила? Если бы, как и хотела, решилась на искусственное оплодотворение? Возможно, а точнее, наверняка, я бы уже стала счастливой мамочкой. Впрочем, как только такие мысли подбирались к моему сознанию, я сразу старалась их отсеять. Зачем терзать себя из-за уже совершённых ошибок? Даже, если, что-то и можно вернуть, зачем убиваться из-за уже случившегося? Сделано и сделано. Понимаешь, что оступился, впредь иди по иному пути. Но не надо рвать волосы и лить слёзы. Меняйся внутри, помни о том, что было, но живи сегодняшним днём.

Правда, в моём случае, это было крайне тяжело сделать. Потому что моя 'ошибка' каждый вечер поджидала меня у подъезда. И с каждым разом становилось всё тяжелее и тяжелее просто проходить мимо, не избегая взглядом, а наоборот совершенно спокойно смотря в обволакивающие тоской, скрытой болью и всё же какой-то ещё сияющей надеждой глаза. Он ничего не говорил. Только вставал со скамьи, когда я подходила к подъезду, и лишь взглядом провожал до двери. В его руках всегда был неизменный букет. Один вечер пионы. Другой - розы. Мои самые любимые цветы, которые завершали свой короткий путь в урне, среди кучи мусора и отходов. Я их не выкидывала. Просто рука бы на такую красоту не поднялась. Марк делал это за меня. Он знал, что я никогда не приму букета, но каждый вечер всё равно ждал меня с ним у подъезда. Иногда мне казалось, что моё терпение уже на самом исходе. Может я не слабачка. Может у меня и есть какая-то сила воли, но...это уже за гранью. Я часами сидела у окна, разрываясь от невыносимого желания плюнуть на всё. Сорваться. Упасть в эту чёртову пропасть...ведь хуже уже всё равно не может быть.