Чтение онлайн

Я вот, альпинизмом совсем не хотел заниматься. По скалам лазить нравилось, но чтобы фанатеть? Я и разряд-то получил только потому, что узнал, что мама работает с одним из корифеев скалолазания и это совсем ничего мне не будет стоить. Никаких убытков, кроме прибыли.

А теперь мне нудны были нагрузки на тело. И альпинизм показался мне самым «безопасным», ха-ха… Со страховкой же. А пальцы у меня, действительно, были «железные». Отец как-то сказал, что он меня с пелёнок на своих пальцах «катал», давая повиснуть на них. На всех, начиная с большого, когда можно прихватывать ребёнка остальными пальцами за запястья.

Это он так свои пальцы тренировал. Халулаевец[4] — это диагноз. Он там четыре года прослужил, с пятьдесят пятого по пятьдесят девятый, а в шестьдесят первом меня родил, вот и воспитывал… Радиодело, бокс, самбо… Э-хе-хе… Ничего того, что он ожидал из меня не получилось бы если бы каким-то образом не попал в меня мой «дубликат» из другого мира, а я не попал бы в кому. Да-а-а… Пути Господни неисповедимы…

Так вот «предок» тренировался в группе спецназа где-то в горах Кавказа и в полном боевом снаряжении, с оружием и боекомплектом, лазил на одних руках, как обезьяна. Правда, под каким-то нейростимулятором. Так у меня сейчас свой нейростимулятор в голове! Хе-хе… Или где он там?

По канату я лазил только на руках, да ещё с подскоком, да с переворотами вверх ногами. И спускался вниз головой… Физрук увидел, дара речи лишился до конца урока. Дал нам мячики и ушёл в свою комнату, позвав туда трудовика и военрука. Ха-ха… Забавно было за ними наблюдать. За учителями… Когда я отвечаю на уроках, например. «Предок» просил не «изголяться», но как удержаться? Скучно же… Вот я и вставляю что-нибудь не по тексту учебника. Благо, много у меня теперь в голове разной информации. Даже по этим гадким «триплетам нуклеотидов». Заглянул я в мамины книжки, пытаясь разобраться и наткнулся на «Справочник микробиолога». Она же у меня технолог рыбных продуктов! Да ещё и преподаватель к тому же…

Читая справочник, я понял, что это всё это, действительно, надо зубрить. Если надо… Кому надо… Понять ЭТО ни с первого, ни с пятого раза у меня не получилось. Может быть, когда-нибудь, потом количество перейдёт в качество? Но сейчас мне было пофиг. Я сдал биологию, удивив Марию Ивановну отступлениями от текста учебника, и, как всегда, хотел забыть, но не тут-то было… Не получилось.

Стенд всем понравился. Картинку с «цэрэушными» стрелками кто-то «слямзил» на третий день и мне пришлось рисовать снова. Но на следующей неделе на месте первого информационного листка висело сообщение, что «8 мая. На французской территории Афар и Иссас проводилось голосование о том, должна ли территория Северо-Восточной Африки стать независимым государством или остаться территорией Французской Республики. За независимость и за вывод французских войск проголосовали 80 864 человека, против — 199».

Для этой новости я нарисовал четыре картинки: толпы серьёзных и даже хмурых негров, идущих с плакатами «Freedom». Потом их же, бросающих в «урну» бюллетени. И потом их же, радующихся и машущих сине-бело-зелёными флагами «Республики Джибути».

Качественные получились у меня африканцы. Крупное, эмоциональное лицо на переднем плане и толпа в отдалении. Чёрными точками негры у меня получались лучше всего. А вот французских военных я нарисовал разноцветными и убегающими от, кидающих в них камни, африканцев. Ха-ха… Эта картинка тоже очень понравилась ребятам и не очень — учителям. Но куратор, прикреплённый ко мне Волынцевым, одобрил эскиз своей подписью и печатью. А я, было, подписал шрифтом, словно штамп печати: «одобрено цензурой, но потом, по совету 'предка»: «не дразнить гусей», этот самодельный штамп, закрасил тушью.

Я, вообще, заметил, что у меня качество подделки штампов и печатей значительно улучшилось. Откровенно говоря, я грешил этим с детства. Бабушка в деревне работала фельдшером в ветеринарной лечебнице и мы с Иркой играли всем, что в этой лечебнице было. В том числе и старой печатью, которую я, в конце концов, «замылил» и стал использовать в изготовлении медицинских справок. Я вырезал ненужные буквы и цифры подписывал нужные. Главное — сохранялись идеально ровные линии окружностей и герб. Тогда я не знал, что с гербом печати ставятся только на важные документы. Но несколько раз такая справка прошла учительскую проверку. Мне хватило ума прекратить игру с законом.

В прошлом году я рисовал три рубля и рубль, за что вызывали в школу родителей… Да… Копировал я хорошо тогда, а сейчас мои способности значительно улучшились. Теперь я мог нарисовать окружность сплошной линией, не отрывая ручку от листа бумаги. Я не только видел контуры линий и рисунков, но и мои занятия нейромоторикой позволили лучше контролировать импульсы. Голова стала жёстче и четче управлять мышцами. А может и не голова, а, как сказал «внутренний голос», моя ментальная матрица. Хотя, что такое «ментис», как не разум? Или разум — он не в мозге? Когда человек стал разумным, что с ним произошло? Был мозг и вдруг… Что случилось? Усложнились нейронные связи?

Сначала и существ появились хорды, потом нервные узлы органов, потом на базе центра обработки вкусовой, зрительной и звуковой информации, развился мозг. Центр принятия решений в нём конечно, но, иногда, кажется, что подсказки приходят извне. А «предок» сказал, что он сам вообще находится не в мозгу, а вокруг тела. Вот и думай, что главнее ум, разум или «заразум»? Хе-хе…

Куратор выглядел лет на двадцать пять. Прикинув сроки выслуги лет, я назвал его: «товарищ старший лейтенант» и понял, что «попал в точку». Он сначала «завис», как говорил мой «внутренний голос», а отвиснув, очень серьёзно сказал:

— Не называй меня так больше. Даже в шутку.

Потом, подумав немного, произнёс:

— Ты не по возрасту разумен, а потому буду разговаривать откровенно. Твоё выздоровление и восстановление после долгой комы, настолько сильно выходит за рамки статистики, что за тобой решили присмотреть. Ты и раньше выделялся нестандартным поведением и способностями, как видно из твоей характеристики, а теперь и подавно. И не понятно, то ли у вас тут аномальная зона, то ли что-то ещё… Ты дружил с Дряхловым. Тот тоже талантливая личность. Ты талантлив по-своему, он — по-своему… Но ведь талантлив же! Такого не выдерживает никакая статистика. Два гения на одном квадратном метре? Такого не бывает.

Я молчал и слушал. Молчал и удивлялся. Удивлялся услышанному и удивлялся тому, что «предок» внимание ко мне системы государственной безопасности предвидел и предсказал. Умный, зараза!

— Что скажешь? — спросил куратор, глядя мне в лицо.

— Я? — удивился я. — А что я должен сказать? По поводу гениальности? Чьей? Своей или Женькиной? Про Женькину, я не знаю. У него и брат, и отец, говорят, тоже были умными. Я за ним раньше гениальности не замечал. Его словно током стукнуло. Как утонул, так и началось. Как кто в него вселился… А про свою гениальность… Не мне судить. Я и раньше рисовал. Вы же сами говорите, что я — не стандартный уже раньше был. А мне кажется, — все люди нестандартные.

— Как ты научился так рисовать?

— Э-э-э… Понимаете, я рисовал так себе. А когда восстанавливал подвижность рук, стал тыкать карандашом, чтобы развивать моторику. Ну и получился рисунок. А со штриховкой у меня всегда было слабо. А тут… В общем, нашёл свой стиль, как сказал папа.

— А с запоминанием? Ты ведь в отличники выбиваешься.

— Никуда я не выбиваюсь. Память лучше стала. Папа говорит, что «всю дурь из головы выбило», но он не прав.

Я засмеялся.

— Почему не прав?