Чтение онлайн

Больше всего преподавателя добило это ее «конечно». Преподаватель онемел.

— Как нет? — спросил он через пару секунд.

— Но мы же на вашем языке разговариваем, а не на моем, — сказала Камилла.

Я сидела здесь же в аудитории и готовилась к ответу. И я прекрасно видела, как вздрогнул весь преподавательский состав, принимавший у нас экзамен. А лучшая на курсе студентка Камилла была несобранна и беззаботна.

Преподаватели незаметно переглянулись и молча поставили подписи под очередной отличной отметкой Камиллы. Никто не стал раздувать конфликт, Камиллу отпустили.

Дедушка Ичи, узнав об инциденте, покачал головой.

— Милая моя, ты стала какая-то рассеянная, — сказал дедушка Ичи.

— Просто я устала от сессии, — сказала Камилла.

Это объяснение дедушке Ичи вполне подошло. Роландо и Цезаро тоже не спускали зорких глаз с Камиллы, они бы сразу заметили что-нибудь не то.

Алекс Мартин и Камилла еще ни разу не встречались на съемочной площадке, их снимали по отдельности. Эйб Робинсон, Джефф Дармер, Джек Марлин и Люк Беррер пока только искали незримые точки соприкосновения главных героев, намечали основной сюжет.

На второстепенные роли Эйб Робинсон пригласил малоизвестных актеров из местных театров.

— Я умываю руки, — сказал на это Эйбу Робинсону Дон Тернер, — дальше выпутывайтесь сами.

— Хорошо, — сказал Эйб Робинсон, — когда я буду получать большие премии за этот фильм, я вас даже посидеть в зрительном зале не приглашу.

Это было неслыханной дерзостью, но Эйб Робинсон уже и так давно дошел до ручки. Дон Тернер удивленно посмотрел на него и ничего больше не сказал.

Алекс Мартин так никому на киностудии и не понравился, у всех было к нему предвзятое отношение, никому он не внушал никакого доверия. И вся киностудия братьев Тернеров с удивлением выискивала в этом неинтересном белокуром человеке нечто неповторимое и необъяснимое, что нашли в нем Эйб Робинсон и Джефф Дармер.

— Какой-то он неинтересный, — говорили друг другу все на киностудии.

— Ага, — соглашались с ними остальные, — держим пари, что его психоаналитики засыпают на сеансах с ним беспробудным сном.

— Да, да, — поддакивали третьи, — мы тоже в этом уверены.

— Эта девушка и этот тип? — удивился вездесущий Марк Тимпсон. — Что между ними может быть общего?

— Любовь! — объяснил Марку Тимпсону Джек Марлин.

— Быть не может! — не поверил Марк Тимпсон.

— Все бывает, — развел руками в стороны Джек Марлин.

— Зрители вам не поверят, — сказал Марк Тимпсон.

Джек Марлин не нашелся, что на это ответить, а потому поискал глазами помощи у Эйба Робинсона и Джеффа Дармера, которые стояли тут же, неподалеку, и с улыбкой наблюдали за разговором. Но Эйб Робинсон и Джефф Дармер только молча развели руками в стороны.

13

Итак, киностудия братьев Тернеров вплотную приступила к съемкам своего необычного фильма. И был этот фильм про один богатый, знатный и экстравагантный род, прошлое и настоящее которого было окутано всевозможными дремучими тайнами, загадками и противоречиями.

Главной героиней была утонченная и необычная молодая девушка, чье предназначение в жизни было определено самой судьбой. Актеры местных театров играли родственников главной героини, а белокурый Алекс Мартин играл долговязого и скромного садовника в саду при их богатом особняке.

Главная героиня была в меру загадочна и таинственна, и о том, что было у нее на душе и в сердце, никто из родственников не мог даже и догадываться. У главной героини был жених, который был у нее с самого рождения и который ей совершенно не подходил.

А в конце фильма главная героиня неожиданно для всех и даже для самой себя сбегала неизвестно куда с долговязым и скромным садовником. Чем неимоверно огорчала всех близких и далеких родственников, многочисленных двоюродных братьев, родителей, жениха и любимого дедушку по фильму.

Нашего настоящего дедушку Ичи тоже неимоверно огорчала такая постановка вопроса и такой конец фильма. И дедушка Ичи горько жаловался всем и каждому, что он слишком быстро и опрометчиво дал согласие на участие любимой внучки Камиллы в таком глубоко аморальном фильме.

Эйб Робинсон устал доказывать дедушке Ичи, как тот глубоко не прав в таком слишком резком подходе к этому вопросу.

— Разве можно считать аморальным фильм, где героиня совершает поступок, впервые в жизни следуя своему сердцу? — сказал Эйб Робинсон.

Дедушка Ичи в ужасе посмотрел на такого отвратительного Эйба Робинсона.

— Во-первых, таким подходом к жизни вы совершенно развратите мою любимую внучку и собьете ее с истинного пути, — сказал безутешный дедушка Ичи, — а во-вторых, кто вам сказал, что она живет не по велению сердца? Ведь она еще никому ни разу не пожаловалась на свою жизнь!

— Во-первых, никогда нельзя понять, что у человека на сердце только по тому, жалуется он кому-нибудь на что-нибудь или нет, — сказал Эйб Робинсон, — а во-вторых, при чем тут вообще вы, весь ваш род и ваша драгоценная внучка Камилла?

— Ну как же, вы же снимаете фильм про наш достопочтенный род, — важно сказал дедушка Ичи.

— Нет уж, мой дорогой, ваш достопочтенный род тут вообще ни при чем. Мы взяли за основу сценария только то, что такой род просто существует, а остальное — наше личное дело и дело нашей киностудии.

И видя, что дедушка Ичи крепко задумался над тем, что бы он мог еще из этого обстоятельства урвать, Эйб Робинсон заявил:

— Или киностудия сама распоряжается любыми своими дальнейшими вымыслами о том, что происходит или не происходит с таким достопочтенным родом, жизнь которого положена в основу этого сценария, или ваша Камилла вообще не будет принимать участие в съемках.

Дедушка Ичи схватился за голову. За сердце он уже хватался в прошлый раз, на этот раз это будет выглядеть уже не так эффектно. Хотя в прошлый раз Эйб Робинсон тоже не поверил бедному дедушке Ичи.

Дедушка Ичи стал судорожно обдумывать ситуацию. Эйб Робинсон всегда мог быть твердым и решительным, когда видел, что окружающие его люди пытаются сесть ему на голову.

И дедушке Ичи пришлось, скрепя свое слабое сердце, согласиться не вмешиваться. Ведь он уже пообещал всем и вся, а в основном себе, любимому, что благодаря этому фильму он войдет в историю. Не мог же он теперь лишить сам себя такого шанса.

— Но мне будет очень интересно, — язвительно сказал обиженный дедушка Ичи, — как она у вас сможет сбежать с этим садовником? Ведь следуя нашему контракту, к Камилле никто из мужчин не может и на полшага приближаться!