Другая
Шрифт:
Времени побыть наедине с собой и все обдумать практически не оставалось, что, впрочем, было к лучшему – как только Лидия оставалась одна в покоях – воспоминания наваливались на нее, одно чернее другого, затягивая в пучину, увлекая за собой в свой собственный мир, мало что общего имевший с реальностью. Хотя для всех она оставалась здесь же – двигалась, говорила, распоряжалась, но в то же время это была как будто пустая оболочка, мыслями сама она была далеко, снова и снова переживая те страшные мгновения, разделившие ее жизнь на до и после.
Особенно тяжело далась ей беседа с полицейским урядником, долго и нудно расспрашивавшим ее об обстоятельствах смерти отца… Лидия указала на тех беглых шефферовских крестьян, которые были участниками нападения. Отец утопившейся пять лет назад Матрены до своего побега жил одиноким на хуторе, в нескольких верстах от Шеферовки, его жена не пережила гибели дочери и в тот же год умерла. Поэтому о его побеге узнали далеко не сразу. Никого из их семьи в Шеферовке не осталось. Приметы его, а также Назара беспалого, были подробно описаны в полиции, и Лидия Ивановна знала – раньше или позже, но они свое получат.
Но о ком не смогла ни словом заикнуться полицейским – так это о своем таинственном благородном спасителе, невесть как оказавшемся в столь не подходящей для него компании. Его синие глаза тогда заглянули, казалось, в самую ее душу, и в голове не укладывалось, как вообще стала возможной эта встреча при таких обстоятельствах. В конце концов, Лидия заставила себя пока позабыть об этой необъяснимой для нее ситуации – других проблем более чем хватало.
На похоронах собралось множество людей – практически вся местная нежинская знать, купцы из гильдии, приехали и Александр Александрович Дорошенко с дочерью. Как ни странно, Лидию не обидело отсутствие Косачей – Федор Васильевич по прежнему болел, и семья никуда не выезжала из имения, направив лишь свои соболезнования. В какой то момент у Лидии мелькнула мысль, что ее вряд ли бы тронуло, даже если бы Алексей вздумал появиться выразить их лично.
– Зачем вы только не остались тогда у нас? – в который раз спрашивала у подруги Натали, не понимая, что тем самым ещё больше бередит ей сердце… – Приезжай к нам в Нежин, мы найдем чем развлечься, пусть все будет как раньше, – приглашала ее Наталья.
Глупая, наивная подружка, неужели она не понимает, что как раньше уже никогда не будет? Беззаботное детство с его весёлыми забавами закончилось, ушло навсегда....
"Пусть все это останется со мной, это только мое, и больше никого не касается", – стучала в висках Лидии мысль, и глаза ее оставались сухими и в храме на отпевании, и на кладбище, когда все наперебой выражали ей далеко не всегда искренние соболезнования. Она вдруг как будто другими глазами увидела, что многие из собеседников, льющих льстивые речи, с удовольствием воспользуются удобной ситуацией, чтобы при случае вцепиться в горло, во всех смыслах.
Особенно ярко прозвучал намек их соседа, на редкость неприятного пана Суслова, который, прокашлявшись, заявил:
"Я конечно, понимаю, пани Лидия Ивановна, что в такой день… Но, ежели Ваш опекун надумает продавать что-то из земель, сообщите мне первому, пожалуйста".
"Стервятники" – невольно пришло в голову Лидии сравнение, и она сделала вид, что не расслышала этих слов. Наивность и вера в человеческую доброту была безжалостно растоптана в ее душе, и ледяная маска словно приросла к ее красивому лицу.
Только когда все разъехались – с облегчением вздохнула. Наконец то можно было дать волю чувствам и выплакаться в подушку в спальне, плотно прикрыв за собой двери.
6.
"Надо найти в себе силы жить дальше, пора вникать во все дела"… – с этими мыслями Лидия на следующее утро после похорон отца входила в кабинет управляющего имением, пожилого Карла, годами у них работавшего.
– Доброго утра, Лидия Ивановна, – учтиво поздоровался седоволосый худощавый мужчина.
– И Вам, Карл Рихардович. Так получилось, что мне теперь придется вникать во все вместо отца. Я могу рассчитывать на Вашу помощь?
– Безусловно, Лидия Ивановна. Вот уж не думал, что придется Вас обучать так скоро. Очень сочувствую Вашей потере, мы столько лет работали с Иваном Ивановичем, столько было всего… – пожалуй, его слова были вполне искренними.
– Благодарю Вас. Я приложу все усилия, чтобы его убийцы свое получили. И спасибо Вам за помощь с организацией похорон, не знаю, как бы я сама со всем справилась. А сейчас мне надо как можно скорее освоить хотя бы основное, как отец вел дела поместья.
– Вы уверены, пани Шеффер? Конечно, Иван Иванович часто говорил, что хочет ввести Вас в курс дела, что со временем Вы станете его достойной заменой, он гордился Вашим интересом к этому, чувствовал Вашу деловую хватку. Но именно сейчас?
– Потому, что я помню свою фамилию, а Шефферов никогда не останавливали трудности. Раз понадобилось, чтобы я занималась всем сейчас – значит, я должна. Тем более у меня есть время этим заняться, я хочу и могу во все вникнуть.
Карл невольно взглянул на молодую девушку с уважением, сейчас он в самом деле узнал в ее посерьёзневшем взгляде своего нанимателя – Шеффера – старшего. Она меж тем продолжала:
– Да, не этим я думала заниматься дома, но теперь нет другого выхода. Осенью надо будет что-то решать с учебой.
– Я знаю, что Ваш отец перевел деньги в университет в Сорбонне.
– Пока не знаю, смогу ли я туда поехать.
– Но Вы всегда можете рассчитывать здесь на меня! К тому же пока Вы несовершеннолетняя, и юридически не сможете сами вести дела, пока что у Вас для этого должен быть опекун.
– Да, я так понимаю, Вы им и будете? Но к тому времени, как мне исполнится восемнадцать, я должна научиться вести все сама.
– Значит, у нас есть время, – улыбнулся Карл, и невольно его улыбка вышла немного покровительственной. – Добро пожаловать в мир бизнеса, пани Шеффер.
Занятия Лидии продолжались каждый день с утра и до позднего вечера, она добросовестно вникала в многочисленные контракты и отчёты, с которыми при отце знакомилась только поверхностно. Это хорошо помогало отвлечься от одолевавших ее мрачных мыслей. Не раз ее старания заслуживали самую искреннюю похвалу от старого Карла. Но, чем больше девушка все изучала, тем яснее понимала, что без многолетнего опыта и специальной подготовки легко ей не будет.
«Нет, похоже, теперь без дополнительных занятий по столь нелюбимому французскому не обойтись»…
7.
Прошло две недели, наступил день именин Лидии. Будучи в трауре, никакого праздника она не планировала, не хотелось даже устраивать прежние посиделки с Натали.
А тут ещё прямо с утра ей сообщили, что прибыл полицейский урядник – тот самый, который допрашивал ее в день смерти отца.
– У меня для Вас хорошие новости – пойманы люди, напавшие на Вас и Вашего отца.
– Так быстро? – Лидди не смогла скрыть своего удивления.
– Да тут странная история. На них вывел молодой человек, по виду благородный, он сам пришел в полицию и подробно описал, где и когда можно будет найти всю их банду, да так подробно, будто бы сам был рядом с ними… После этого оставалось только направить по нужному адресу жандармов.