Другие люди
Шрифт:
– Учится хорошо, но мало играет. Некогда.
– Сама покатаешь, раз ему не надо… Машинки у мальчика просто должны быть, – разговор теряет финансовую составляющую.
Лена, воспитанная поселковыми родителями по поселковым понятиям, делает вид, что еще совершенно не собирается уходить, полки с товарами интересуют ее, а китайские игрушки – самые игрушечные в мире. Медленно переставляя ноги, ища пути отхода к дверям, заметила:
– Зоя Степановна, а дядя Коля на рыбалке снова? Уж и лед, наверное, ушел давно – куда-то все равно каждое утро ползут со своими ящиками…
– Конечно, на рыбалке. Где ж ему быть? – Зоя Степановна сделалась серьезной. В дверь по полу откуда-то из-за горизонта вполз тяжкий тревожный гудок. Серия гудков. Раз-два-три – и еще! – Так, Леночка, торговля закрыта!
Зоя Степановна быстро выпроводила Лену, взяла немного денег из кассы – все деньги. Скворец оборвал себя на полусвисте, напуганный уверенным грохотом дверной задвижки, – директор выкатила свой велосипед с черного хода.
Это гудок «Капитана Плахина». В поселке каждый знает его предназначение: ледокол бьет фарватер, ускоряя распадение льда и начало навигации. Проходит он весной и сейчас остановился чуть выше крепости Орешек, давая рыбакам время перебежать на сторону фарватера, ближайшую к поселку. Остался, не услышал, не добежал – считай, ты оказался в открытой Ладоге с широкими открытыми перспективами. И тебе нелегко.
Зоя Степановна едет совсем даже не степенно, как подобает – она несется по улице, торпедным катером разрезая колесами лужи! На берег. Коля! Мать твою, Коля! Что ж тебя носит по твоим чертовым рыбалкам, как же окуней твоих ежедневных ненавижу я! Редкие весенние рыбаки, успевшие перебежать фарватер, присаживаются тут же на его береговом краю, насверлив лунок. Ну и пусть не перспективное место – не домой же в такую рань к женам возвращаться! Рыбалка пуще неволи. А на последнем льду – пуще вообще чего угодно!
Конец ознакомительного фрагмента.