Другие люди
Шрифт:
— Тебе станет куда как удобнее, — Франсина расстегнула блузку. Движение ее пальцев возбуждало меня. По телу пробежала дрожь.
Она скинула блузку.
— Сегодняшняя ночь не станет у нас единственной.
У нее прекрасная грудь, потому что сама она прекрасна.
— Что-то ты притих, — за блузкой последовала юбка.
— Кто мы? — спросил я.
Она сбросила туфли.
— Надеюсь, нас можно назвать влюбленными.
— Да, но что дальше?
Выражение ее лица подсказало мне, что вопрос мой не требует ответа. Я думал, она повернется ко мне спиной, снимая колготки, но она по-прежнему смотрела мне в глаза, движения ее казались абсолютно естественными, а женская стыдливость, к которой я привык за долгие годы, наоборот, теперь просто раздражала.
— Полагаю, мы находимся в процессе перехода от случайных встреч к чему-то более постоянному. Кто знает? Неужели вам, адвокатам, необходимо все разложить по полочкам? Снимай свою чертову одежду!
Только полный идиот мог так и стоять у двери. Я быстро подошел к ней, обнял. От кожи Франсины полыхнуло жаром. Я двадцать лет учился говорить точно и ясно, не выдавая истинных мыслей, но тут язык подвел меня, и я, целуя ее, прошептал: «Я тебя люблю».
Губы ее не шли ни в какое сравнение с губами других женщин.
— Твой костюм колется, — выдохнула она, оторвавшись от меня.
И Джордж Томасси, которого, как и его прародителей, учили, что нагота греховна, с невероятной скоростью выпрыгнул из одежды и повел Франсину в свою, с этой минуты переставшую быть прибежищем отшельника, спальню.