Чтение онлайн

— Конечно же нет, — она снова улыбалась, — просто потому, что я не вижу, о чем нам говорить. Очередная красотка... ну так вы всегда отличались хорошим вкусом. Мне даже нечего больше вам сказать, — она повернулась к Марианне, — мадам де Сели, приходите к нам завтра на обед. Я очень прошу вас. Будем только мы с доном Хуаном и вы.

Марианна и дон Хуан нервно переглянулись.

— Спасибо за приглашение, мадам, — Марианна встала, но завтра я уже приглашена. Прошу меня простить.

Валери тоже встала, и, когда Марианна де Сели пошла к выходу, последовала за ней.

— Мадам, я все же хочу продолжить наш разговор, — сказала она, выходя в коридор. Она взяла Марианну под руку и дамы медленно пошли по коридору. Со стороны казалось, что они просто беседуют о музыке.

— Я даже слышать не хочу ни о чем подобном, — прошипела мадам де Сели, — что скажет мой муж? Что скажет свет? Вы не в своем уме, мадам де Медин!

Валери остановилась и пожала плечами:

— Ну как пожелаете. Я думала, вам приглянулся дон Хуан. Да и вы идеально подходите ему.

Марианна отвернулась, отстранилась от Валери и быстро пошла по коридору. Валери смотрела ей в след, не зная, что ей теперь делать — смеяться или плакать. Возвращаться в ложу к дону Хуану и слушать его оправдания ей не хотелось, а ехать сейчас домой было бы подобно капитуляции.

Тут акт закончился, из лож стали выходить дамы и господа, и на помощь ей пришел Анри де Шабриан, а потом подошел виконт де Сен-Жюль, потом другие молодые люди. Валери оказалась в окружении, она шутила, смеялась, слушала их комплименты. А под конец антракта приняла руку Шабриана и с триумфом покинула Оперу, оставив неверного мужа в наказание одного в ложе.

Свечи они притушили и сидели друг напротив друга. Две сестры, Вали и Сафи. Темный и светлый ангел, как называла их Майрут. Они играли в какую-то игру, в куколки, которых сами сделали днем из цветов шиповника. Куколки немного подвяли, но принцессы из них получались все равно красивые. В розовом платье — принцесса Сафи, и в белом — принцесса Вали.

— Вставайте, девчонки, сегодня у меня для вас интересный урок, — Майрут вошла в комнату и нарушила очарование момента. Следом за Майрут вошел Филипп, взял девочек за руки и повел за собой.

— Куда мы идем? — Вали подняла глаза на Филиппа. Он был уже взрослым, ему было почти двадцать лет. И очень красивым, считала Валери.

— Сейчас узнаем.

Майрут спешила. Они вышли из ворот замка, прошли через перелесок и шли полями, дорогой, которая вела в деревню. Было темно, но дорогу освещал им серп луны. Валери смотрела на него, и прищуривая глаза пыталась увидеть, сидит ли на нем маленький гномик, который ловит на лунную удочку незадачливые звезды.

Дорога привела их в дом на отшибе деревни. Вали хорошо знала, чей это дом. Там жил старик, бывший муж Майрут, с которым та рассталась много лет назад, а так же его новая жена, добрая и шебутная старушка, любительница разных небылиц и хорошего крепкого пива, и их вдовая дочь Аги.

Майрут постучала. Дверь тут же подалась, и Вали увидела Аги, всю заплаканную, с лицом, перекошенным страхом и болью.

Увидев маленькую кавалькаду и Майрут во главе нее Аги пошире растворила дверь и посторонилась.

— Как вы вовремя, Майрут, — всхлипнула она, — но вы почувствовали, я знаю.

Майрут кивнула, молча прошла в дом, где при свете всего одной свечи молилась старушка, а старик лежал на кровати, и руки его были сложены, как у покойника.

— Подожди, Марта, — Майрут подошла к старику и положила руку ему на лоб, — он еще жив. Не читай заупокойную по живому, плохой знак.

Старушка смотрела на нее во все глаза. А Майрут приказала девочкам сесть напротив кровати на сундук, перестроить зрение, как она учила, и смотреть, что произойдет.

Было очень страшно, и девочки сидели, тесно прижавшись друг к другу. Всхлипывания и причитания Аги и ужас на лице старушки были лучшим аккомпанементом тому, что происходило в комнате.

Валери видела, как от тела старика отделяется нечто светлое, повторяющее его контуры. Оно еще не отделилось до конца, и, когда белесые ноги болтались в воздухе, голова держалась. В том месте, где лежала ладонь Майрут.

— Сейчас я отпущу его и вы посмотрите, как дух уходит из тела, — Майрут обращалась только к девочками и Филиппу, но Аги зарыдала пуще прежнего, — прекрати! — прикрикнула на нее Майрут, — мы только посмотрим, а потом вернем тебе твоего деда.

От такого заявления Аги села, вернее, грохнулась на пол, но никто больше не обращал на нее внимания. Майрут убрала руку, и дух, или как еще можно было назвать то, они видели, вдруг резко отошел от тела. Майрут все еще держала его за голову, он как бы крепился к ее руке.

— Вали, Сафи, Филипп, — она посмотрела на учеников, — надеюсь, вы видите, что происходит?

Все трое кивнули. Филипп и раньше бывал с Майрут у отходящих и явно много раз видел подобное, но девочки были впервые, и наблюдали всю картину не только с интересом, но и с ужасом.

— Смотрите внимательно. Если я сейчас выпущу его, то вряд ли мне удастся поймать его вновь. Хотя для сильного человека это возможно. Если вы видите, что некто отходит, отходит в полном смысле, то есть развоплощается, вы можете остановить его только положив руку к голове и призвав силу. Смотрите.

Майрут сжала кулак и выпустила дух. Он тот час же попытался взмыть в высь, но та резко распрямила пальцы, из ладони ее заструился мягкий желтый свет, и дух снова как бы прилепился к ней.

— Теперь, если вы желаете удержать человека в этой жизни, а вмешиваться или не вмешиваться в ход его судьбы — решать только вам — вы делаете вот так, — она приложила руку ко лбу старика, а потом провела рукой по всему его телу, как бы прилаживая белесый дух назад. Дух исчез. Валери и Сафи увидели, как старик вдруг вздрогнул, рот его раскрылся и он слабо застонал.

Его жена и дочь дружно ахнули и забормотали молитвы себе под нос.

— Он просто спал, — сказала Майрут, оборачиваясь к ним, — а теперь, когда проснется, дайте ему настойку, которую я принесла и оставила у двери, и получше ухаживайте за ним. Ему нужно много тепла и воды с медом. И моей настойки три раза в день. Через день девочки принесут еще.

Выйдя в ночь, девочки крепко держали Филиппа за руки. Им было страшно до тошноты. И Вали теперь смотрела на месяц желая увидеть не сказочного гномика, а в поисках белесых тел-духов, которые, конечно же, взлетали к небесам в эту ночь.

…

Свечи они приглушили, и сидели друг напротив друга. Валери и Сафи, белый и темный ангелы. Волосы их были распущены по плечам, и они смотрели в миску с водой, в которую бросили до этого несколько щепоток соли.

— Ты видишь, да? — Сафи наклонилась ниже, разглядывая нечто, видимое только ей и ее сестре.

— Да.

— Ему нет прощения.

— И не будет.

Валери плюхнула ладонью по воде, вода взволновалась и картинка пропала.

— Кто-то рассказывал мне про любовь и верность, — Валери посмотрела на Сафи, — это ты мне все говорила, что лучшего мужа мне не найти, что он так любит меня, что другие женщины для него не существуют. Однако мы видим очередной пример обратного. И если мадемуазель Сюзанну можно простить, потому что женаты мы не были, то эту..., — Валери схватила миску и швырнула ее в угол комнаты.