Чтение онлайн

— Нет! Не надо ничего говорить! — я страшно испугалась. Хватит мне и одного позора, да отсутствия крыла.

— Ну-ну, детка, я не сплетник. И не адвокат. Это останется между нами. Но я не хочу, чтобы ты пыталась со мной вылечить свои раны в постели безудержным сексом. Не хочу делать тебе больно. Ясно?! — он чуть тряхнул меня, снова заставляя смотреть ему в глаза.

— Я не могу иначе.

— Ты пробовала?

— Ден… Пожалуйста…

Я бессильно согнулась, вырываясь из его рук и легла на пушистый ковер. Память отметила странный факт — на мне всё ещё пальто и ботинки. Денеб тяжело вздохнул и принялся разувать меня. Слышно было, как он зашвырнул обувь в коридор, а потом улегся рядом со мной. Я невольно подобралась поближе, надеясь на кроху нежности.

— Иди сюда, мой меченый Феникс, — Ден поманил меня к себе, и я с превеликим удовольствием устроилась на его плече. Может, у сущностей всё же есть чувства?

— Как ты сделал, чтобы я вспомнила?

— Ну это просто… Система почти такая же, как у вашего выжигания. Берёшь кусочек памяти — и вуаля.

— Зачем всё-таки? — я прижалась к нему сильнее, вдохнула странный и незнакомый терпкий аромат.

— Сказал ведь. Я люблю настоящий секс, не такой, какой был у нас. Он будто бы искусственный, подделка. Ты заполняла пустоту, привыкла к боли и безжалостному изнеможению. Но такой вариант — бессмысленная трата энергии, никакого обогащения и пользы не несущая. Какой прок телу от удовольствия, если душа молчит, а, птичка?

— Это же просто физическое, Ден.

— Вот! Об этом я и говорю. Ты же Феникс, где твой внутренний огонь? Я же видел его, он проскальзывал, но ты упрямо нивелируешь его физическим.

— Я даже не знаю, что ответить…

— Можешь не отвечать, это необязательно. Но я знаю, что у Фениксов вообще принято сдерживать свою истинную сущность и постоянно играть какие-то странные роли. Вот тот же твой учитель, Сёртун. Он пытается показать себя невероятным наставником, лучшим среди лучших, — я хотела возразить, но Ден предусмотрительно прикрыл мне рот рукой. — Знаю, у тебя другое мнение, но просто дослушай. — Твой учитель играет роль. Не более. Ты знаешь, каков он на самом деле? До конца — вряд ли. С одной стороны Сёртун старый грязный извращенец, а с другой — жестокий тиран. Я знаю, что он был здесь, и я помню, в каком состоянии встретил тебя после его посещения. Так не должно быть. Ученик не должен падать на колени перед учителем. Никогда. Он же сломал тебя, понимаешь? Если бы я не знал тебя хоть немного, то когда увидел стоящей на коленях, ударил бы с ноги по лицу. Из-за брезгливости. Терпеть не могу, когда люди по своей воле так унижаются. Это отвратительно и мерзко.

— Денеб… — мне стало стыдно, жгучий комок отвращения к себе обжигал грудь.

— Это из-за страха, неосознанно. Знаю.

— Ты какая-то неправильная сущность…

— А откуда ты знаешь, какие мы, сущности, на самом деле? Учитель рассказывал? Ты всё ещё веришь ему?

Я промолчала. Разговор заходил куда-то не в ту сторону. Моё задание — узнать как можно больше о Денебе и Льётольве, но чем я занималась? Разбирала с сущностью свои внутренние проблемы, о которых предпочла бы не знать и не помнить. Мне нужно обдумать и переварить то, что удалось вспомнить не без помощи Дена. Пока же мне казалось, что всё это случилось не со мной, хоть телесные отклики и говорили об обратном. Внезапно я явственно ощутила горячие прикосновения учителя, требовательные и настойчивые, иногда — жестокие. Когда я перестала сопротивляться, когда признала это нормой своей жизни? И признала ли? Забыла. Но только из-за того, что подвергалась постоянному воздействию огня. Что за это время произошло с моим мозгом, с личностью? Снова стало и жарко и холодно одновременно, и я ещё сильнее прижалась к Денебу. Он словно ждал этого.

— Ден, — меня вдруг озарила невероятная догадка. — Получается, что твоя метка спасла меня? Сёртун больше не сможет…

— Типа того, — небрежно бросил он в ответ. — Отобрал.

— Выходит, он готов был лишить меня руки не столько из-за позора всего отдела, сколько из-за своих собственных желаний? — к горлу снова подбиралась тошнота.

— О чём я тебе и говорю… Ты ни в чем не виновата, птичка. Ты просто не могла иначе. Знаешь, каково моё настоящее лицо? Почему тебя притянуло, как магнитом? — Денис повернулся ко мне и легко провел пальцем по губам. — Это потому, милая, что я — огонь.

Глаза его снова сверкнули, и мне стало поразительно легко от этого огненного взгляда. Он манил, завораживал, мне хотелось насытиться им до предела, горячим, ярким, жарким. Это моя стихия. А Ден, как на зло, крайне нежно и ласково погладил меня по шее, подбородку и наклонился чуть ниже, будто бы хотел что-то сказать или поцеловать. Огонь стал ближе, от восхищения и предвкушения я даже задержала дыхание.

— Денеб… Сущность ты моя огненная, — прошептала я, — хочу…

— О… Как ты заговорила, красавица, — он склонился ещё ниже и намёком коснулся моих губ.

— Мой долг — целая ночь, помнишь? — я снова была в шаге от того, чтобы накинуться на него.

— Не боишься опять проиграть? — несмотря на внешнее сопротивление, Ден медленно забирался холодными руками под свитер.

— Мне кажется, что проигрыш — это как раз то, что мне нужно… — я подалась вперед, чтобы ухватиться за Денеба, и увлекла его за собой на пол.

— Но учти, играть по твоим правилам я сегодня не собираюсь, — буркнул он, стягивая с нас лишнюю одежду.

— Это даже интересно, — от его ледяных прикосновений мне становилось не холодно, а жарко. Так жарко, будто я парилке, даже дышалось с трудом. Вот он какой, огонь Денеба.

Сантиметр за сантиметром сущность покрывала моё тело поцелуями, осторожными и оттого трогательными, призывая наслаждаться, увлекая в доселе неизвестные степи удовольствия. Мои чувства, словно трава, поддающаяся колебаниям ветра, колыхались от приторной сладости до легкого негодования, когда хотелось поторопить Дена, потребовать от него большей настойчивости. Но он не давал возможности проявить нетерпение ярко, играя со мной, настраивая, как музыкальный инструмент. Денеб хотел, чтобы я звучала вместе с ним и только так, как нужно. Унисон, гармония…

Хорошо помню момент, когда он перешёл к более серьезным действиям. Кажется, уже тогда я готова была упиваться эйфорией только лишь от одного его осторожного движения, своими ласками он довёл меня до состояния, близкого к бессильному желанию и требованию продолжения. Мне не хотелось сопротивляться, не хотелось жестоких игр. Моё тело и душа требовали предельной нежности, непорочной, осторожной и чуточку скромной.

— Это будет медленно… И долго, — шепнул Ден, поглаживая меня по голове.

— Вечно?…

— Возможно, — слышала, как он улыбнулся. Руки его вдруг стали горячими, — ты же Феникс, лапушка…

От каждого его слова, жеста, горячего дыхания, скользящего по коже, меня пробирала дрожь. Во всём теле разливалась нега свободы и удовольствия, спокойного, обстоятельного. Очень трогательного и даже немного невинного. Никаких резких движений, грубых захватов и прикосновений. Легко, изящно — и я сама себе казалась пёрышком, кружащимся в воздухе. А Денеб — теплым дыханием ветра, играющим с ним.

Он всё шептал мне что-то на ухо, продолжая этот медленный и долгий акт телесной любви. Хотя тогда мне казалось, что это совсем не так, не только телами мы взаимодействовали, да и они казались совершенно неважными, просто инструментами. Душа. Что-то внутри души отзывалось на действия Дена, что-то заставляло меня иногда прикрывать глаза в надежде не проронить ни слезинки. Но огненная сущность не оставляла шанса. И я снова залилась слезами, но вовсе не такими, как в предыдущую ночь.

— Птичка… — Ден потерся щекой о моё мокрое лицо. — Хорошо тебе?