Чтение онлайн

— Это – «Аккламатор», — Энакин показал рукой на большой корабль, — 752-метровый штурмовой транспорт может доставить на поле боя несколько тысяч солдат, — Люк, повторяя за отцом, потянул руку в направлении корабля и строя солдат, которые выходили из него, — да, вот таких дяденек в белой броне. Он вооружен 4-мя тяжёлыми торпедными установками, 24-мя лазерными огневыми точками с мощностью залпа в 6 мегатонн, и 12-ю счетверёнными турболазерными орудиями с максимальной мощностью залпа в 200 гигатонн.

— О-о-о, — протянул малыш.

— Внушительный кораблик?

— А-а! — подтвердил Люк, и махнул рукой со своим серым корабликом перед лицом папы.

— Да, Люк, у тебя маленький «Император», но он мощней «Акламмандера», — поправил его Энакин. — Вон там он. Видишь, вон тот, большой, который в центре? — и, запрокинув голову, указал на небо.

— О-о-о? — уточнил Люк, запрокидывая голову, а потом ещё раз посмотрел на свой корабль в руке.

— Только у тебя он ещё маленький. Вот вырастешь, и у тебя будет большой кораблик, — и наградил сына поцелуем в лоб.

Лея, как и её мать, плохо привыкала к сложному климату Фресии, поэтому продолжала спать в закрытой коляске. Падме, которая тоже хотела последовать примеру дочери, не могла себе этого позволить, пока полностью не сформулирует дополнительное соглашение о мире. Поэтому, спрятавшись в тени и за широкими полями своей шляпы, оторвавшись от деки, она наблюдала за мужем с сыном, искренне завидуя феноменальной адаптации Скайоукера. Люк с каждым днём становился всё больше похожим на отца. Помимо ярко-синих глаз и светлых волос, мальчик, похоже, унаследовал страсть к кораблям, технике и различным механизмам. У неё складывалось впечатление, что Люк понимал почти всё, что ему говорил отец о кораблях, и куча странных терминов, которые, порой, не были понятны даже ей, для него были доступны и ясны. Её не могло не радовать, что между Энакином и Люком формируется общий интерес, который будет объединять их, помимо кровной любви. Но сама мысль, что когда-нибудь Люку придётся применять на практике его таланты, так же как и его отцу, и упаси Великая Сила, против отца, отдавалась резкой болью в районе сердца. Она этого не допустит. Любой ценой.

Чёрная высокая фигура, размашистым шагом подошла к адмиралу:

— Все орудия в боевую готовность, — равнодушно, как космос, прозвучал приказ, — выстрел без предупреждений.

— Сэр? — в ужасе переспросил Адмирал, видящий мощь «Императора» во время учений.

Холодная волна Тьмы захлестнула мостик, Лорд Вейдер, посмотрел в глаза адмиралу Арку, и тот склонил голову.

— Есть, сэр.

Леди застывшей фигурой стояла около мужа, видя холодный, циничный, тонкий расчёт своих действий. И результат этого расчёта говорил только одно – не вмешиваться, но она не смогла остаться на мостике для демонстрации полной огневой мощи звёздного разрушителя. Это было выше её сил.

«— Уничтожить все города несогласных…»

Приказ эхом отдавался в голове, когда она вернулась в квартиру. Дети громко закричали, когда их отец выполнил приказ Императора. Падме прижала к груди малышей, не в силах заглушить их боль и страх. Она могла только держать их, пока не кончатся силы реветь, и не закончится ковровая бомбардировка Эссиона. Она не знала, сколько времени она держала кричащих детей у груди, не давая выхода наружу своим эмоциям, чтобы ещё сильней не провоцировать малышей. В течение всей кампании дети находились на «Истце», иногда опускаясь на поверхность планет уже лояльных Империи, и за всё это время они не разу не реагировали на военные действия, в которых участвовали их родители, но сегодня…

Она запретила себе думать, чтобы не тревожить их. Падме отпустила Сандру в её покои, после того как они уложили детей спать, обессиленные малыши так и уснули в обнимку с матерью и не отпуская друг друга. Хорошо, что их двое, одному было бы тяжелей пережить такое, и хорошо, что дети ещё достаточно маленькие, чтобы не помнить сегодняшний день, когда проснутся. Падме завидовала этой способности детской психики, потому что она не могла так просто уснуть и забыть о случившемся.

Все жалюзи в покоях были закрыты, электрический свет был выключен, незначительные источники освещения на панелях, замках и приборах лишали помещение абсолютной темноты. Падме любила просторные помещения и дома с множеством комнат, чтобы можно было по ним ходить в раздумья или спрятаться, чтобы тебя не нашли. Но нынешние апартаменты лишали её этой возможности, может, поэтому она села на диван в гостиной, прямо напротив входной двери. Буря волнующихся эмоций в споре с разумом отражались в напряжённой позе женщины. Сейчас она ненавидела мужа за смерть тысячи живых существ, которых не стало по его приказу. Точнее за то, что выполнил чудовищный приказ Императора, за то, что не возразил, за то что просто склонил голову… и ненавидела себя за то, что промолчала, допустила, руководствуясь своим холодным расчётом, за то, что позволила ему выполнить приказ, за то, что вообще позволила Палпатину править Галактикой и отдавать подобные приказы… Головой она понимала, что у Энакина не было выбора, что и она не могла помешать мужу… что нельзя сейчас портить семейные отношения, что эта не та битва, в которой она могла бы выиграть, развязав открытую войну… она понимала… но почти двести тысяч квадратных километров абсолютно выжженной земли смотрелись с орбиты Эссеона как почерневший шрам. Она даже не хотела представлять количество погибших, простых мирных жителей…

Демонстрация силы Империи, демонстрация покорности Лорда Вейдера и демонстрация лояльности Леди Вейдер прошла успешно, так же как и убийство миллионов живых существ.

Теперь она не знала, как относиться к мужу, она смогла простить ему смерть обитателей Храма, принимая его позицию и его переживания, она могла простить ему жёсткость в управлении флотом, но простить хладнокровную покорность жестокому тирану, способному развязать войну ради получения власти, устроить массовые уничтожения только ради подтверждения своего могущества, простить служение ситху ради власти… Как скоро Дарт Вейдер в гонке за силой станет таким же? Как скоро она станет такой же расчётливо-циничной, чтобы так спокойно вести личный анализ происходящего в происках выгоды и достижения собственной цели, когда на кону жизни миллионов? Или она уже стала такой же, как Палпатин, способной ради собственной цели уничтожить половину Галактики, предать любимого и близких? Только ради собственной цели… Эта мысль напугала её ещё сильней, чем поступок мужа, но перед глазами вспыхнули лица малышей, которые уже мирно спали в своей колыбели. И ответ пришёл сам собой. Ради них она готова пожертвовать всем…

Дверь бесшумно скользнула в сторону, Лорд спокойно вошёл в квартиру. Падме подняла глаза на высокий силуэт, который приближался к ней. Он устало сел рядом, не произнося ни слова. Она чувствовала, как маска равнодушия сходит с его лица, как начинают дрожать мышцы от раздирающих их эмоций внутри, как по щекам потекли слёзы. Он лёг к ней на колени, обхватив за талию, спрятав лицо в складках её платья, и свернулся калачиком, прячась от жестокого мира, который создал сам. Она запустила руку в его волосы, а второй гладила по спине, принимая его боль, разочарование, ненависть и сожаление. Понимая, принимая и прощая.

— Принцесса, ты же уже ела? — возмутился отец, когда малышка нагло вытащила из его тарелки кусок пирога.

— А-а-а! — протянула дочь, поднимая руку с пирогом к папе.

— Она не голодная, она тебя покормить хочет, — пояснила Падме, поправляя причёску около зеркала. Обернулась, наблюдая прекрасную картину кормления отца пирогом. Она решила, что завтрак в постель будет стопроцентной гарантией, что муж не исчезнет из дома спустя десять минут как откроет глаза. А значит, можно оставить с малышами на полтора часа, пока она будет на совещании, — любимый, не спускай глаз с Люка. Он тихий, но шустрый, и не поддавайся на провокации Леи, а то она у нас и так балованная, — она передала поднос с пустыми тарелками домашнему дроиду, и тот укатился на кухню, — я ненадолго, — пара нежных поцелуев детям и один долгий мужу.

Дверь за Ангелом закрылась, и Энакин растянулся на кровати среди детей и их игрушек. У него сегодня было на удивление хорошее настроение. Дочь громко вякнула, привлекая его внимание, и протянула ему свою любимую игрушку. Отец приподнялся, изучая протянутый предмет.

— …А Люк будет…. Люк? — вспомнил про сына Энакин и вовремя обернулся. Как раз в тот момент, когда мальчик тянул руку к якобы спрятанному под вещами серебристому цилиндру. — Эй! Нельзя! — и заветная цель прыгнула в раскрытую ладонь отца.

Не придумав ничего лучшего, Энакин засунул меч за спину, под подушку. Нахождение оружия в полусекундной досягаемости было почти физической потребностью бывалого воина. Несмотря на безопасность квартиры и присутствие детей, Энакин всё же не мог позволить себе оказаться без оружия даже в своей спальне.

— Люк! Ну, сколько раз тебе можно повторять, что ты ещё маленький для него! Это, прежде всего, опасно для тебя!

Но малыш сделал вид, что заветный цилиндрик его вовсе не интересует, и подобрал с пола маленькую копию истребителя. Лея залезла на отца, обхватывая за шею, возвращая его внимание.