Чтение онлайн

Тут Теодор спросил, не может ли он ей быть чем-нибудь полезен. Лиза ответила, что все дела она уже сделала, и тогда он предложил нечто иное:

— Я хотел бы вам кое-что показать. А точнее, открыть вам одну тайну. Я не рассказывал о ней даже вашему покойному супругу, хотя мы с ним были близкими друзьями.

— Что же это может быть? — заинтересовалась Лиза.

— А вон тот немецкий бункер. Приходите в бункер на обед. Я приготовлю небольшое угощение, а вам останется только прийти, постаравшись при приближении к этому бетонному чудовищу не привлечь к себе особого внимания.

— Вы приглашаете меня на обед в бункер? Это шутка? Как я туда войду? С помощью базуки?

Теодор улыбнулся и протянул ей ключ. Ключ представлял собой настоящий шедевр слесарного дела. Он был несколько длиннее обычных ключей, а его бородка была выточена в форме свастики.

— Где вы раздобыли эту диковину? — спросила его Лиза.

— Я просто догадался, как он должен выглядеть, и сам сделал его. Открывает дверь без проблем.

— И вы все это время, буквально десятилетиями, наведывались туда, пока все село ломало себе голову, как снести дверь и растащить все, что там находится?

— Ну да. Но я оттуда ничего не взял, ведь это сразу бы стало известно. Впрочем, приходите и сами увидите.

Когда в назначенное время Лиза Свифт появилась перед бункером, на ветках стоявших по соседству деревьев сидели похожие на сорок черные кошки. Ключ легко вошел в замок и легко повернулся, но открыть дверь было трудно. Когда она вошла, оказалось, что внутри полный мрак. Она машинально потянулась к тому месту возле двери, где обычно располагается выключатель, и, к своему удивлению, нашла его. Еще больше она удивилась и испугалась, когда в результате щелчка выключателя в бункере загорелся яркий свет. В первый момент она не могла понять, куда попала. Перед ней сверкал серебром и хрусталем накрытый на двоих стол. В глубине простиралась гостиная в стиле Людовика XVI с софой и письменным столом. Гостиная была буквально забита невероятным количеством бутылок и консервных банок. В глаза бросались французский коньяк «Курвуазье», шотландский виски «Джонни Уокер», американский бурбон, великолепный выбор лучших французских и итальянских вин, в основном урожая 1938, 1939 и 1940 годов. Из консервов преобладали гусиный паштет, лосось и тунец, а под окном были сложены напоминающие желтые, красные и синие кирпичи американские военные пайки в аккуратных пакетах, те самые, 1944 года, содержавшие завтрак, обед или ужин. В желтом breakfast-пакете (для завтрака) из вощеной бумаги (чтобы содержимое не промокло, ведь тогда пластмассы еще не было) находились металлическая банка с ветчиной, кофе, сахар и порошковое молоко, а также пачка сигарет «Честерфилд», жевательная резинка и печенье. В обед (lunch) кроме всего вышеперечисленного входила еще консервная банка с рыбой и сигареты «Кэмел», а ранний ужин (dinner) состоял из сыра, сливочного масла, печенья, кондома и фруктового сока в порошке. Кроме того, там был шоколадный батончик и баночка вишневого джема…

Лиза с удивлением отметила, что электрогенератор работает бесперебойно, обеспечивая, кроме света, и хорошую вентиляцию. Похоже, Теодор Илич Чешляр поддерживал все в полном порядке. На письменном столе лежали книги, на стене было что-то написано. Прочитав надпись, Лиза удивилась еще больше. Там стояло имя:

Подойдя к столу, Лиза посмотрела книги. Эзра Паунд и «Как важно быть серьезным» Оскара Уайльда.

Неужели немецкие солдаты и офицеры читали Шекспира, Паунда и Уайльда, подумала она и снова бросила взгляд на стену, пытаясь вспомнить, кто же такая Ева Шекспир.

В этот момент у нее за спиной раздался голос:

— Это имя жены Эзры Паунда, — прокомментировал Теодор, входя в бункер.

Они на несколько секунд застыли в нерешительности. Потом он предложил ей сесть в одно из кресел и сказал, что за две минуты приготовит обед. Быстрыми и ловкими движениями вскрыл одну из консервных банок, зажег примус и поджарил яичницу с икрой. Кроме того, он подал на стол содержимое банки с надписью «Foie gras» [14] , поджарил хлеб и открыл стеклянную баночку с джемом из лука. Наконец налил два бокала шампанского и пригласил Лизу к столу.

Когда они приступили к еде, Лиза Свифт спросила Теодора, чем он занимался в Париже.

— Да всем понемногу. Но больше всего я любил ходить на кладбище.

— На Пер-Лашез?

— Да.

— И что вы там делали?

— Я посещал две могилы.

— Чьи же?

— Шопена и одного вашего земляка.

— ?

— Оскара Уайльда… Знаете, и он некоторое время кормился так же, как я. Именно у него я научился тому, что стихи, да и вообще слова, могут приносить хорошие деньги.

— ?

— Он продавал идеи литературных произведений, так же как я продаю старинные заклинания. Его могила, если вы ее не видели, просто настоящий музей. А экспозиция меняется каждый день. Можно даже сказать, каждый час. Читатели постоянно приносят и оставляют там самые разные подарки. Чего я только не видел в те дни, когда туда наведывался: женская туфля на высоком каблуке; початая бутылка бордо; любовное письмо с адресом: Оскару Уайльду, Пер-Лашез; фотография обнаженной девушки с дарственной надписью; флакон духов; губная помада «Мах Factor»; стихи, написанные обгоревшей спичкой на плане метро; носовой платок, надушенный мужской туалетной водой «Givenchy»; экземпляр романа «Портрет Дориана Грея» в переводе на французский, изданный в 1936 году; отпечаток накрашенных губ; прядь волос… Я обшарил все свои карманы и не нашел ничего подходящего. Но мне не хотелось уходить, не оставив подарка, как многие другие. Наконец я достал свою трубку, набил ее и раскурил. А потом оставил горящей, полной ароматного дыма. Так я остался без трубки. Теперь курю вот эту, дешевую…

— А что вы сказали, он продавал? — спросила Лиза и вытянула под столом ноги.

С обедом было покончено, Теодор включил музыку, и я теперь ждал, что произойдет дальше, заранее уверенный, что рано или поздно это случится. Скорее всего, прямо здесь, в бункере.

— Спрашиваете, что он продавал? Это прелестная история. Как-то Оскар встретил то ли в кафе, то ли на скамейке в парке одного знакомого француза, писателя. Тот сидел, глубоко задумавшись, и даже не заметил Оскара.

«О чем ты так задумался?» — спросил его Оскар.

«Придумываю тему для новой книги».

«Зачем тебе ломать голову? У меня бездна тем, каждая из которых куда лучше всего, что ты способен придумать. Одну могу продать тебе, если хочешь».

И Оскар Уайльд продал одну из своих тем этому французскому приятелю, который превратил ее в роман и передал текст в типографию. И тут произошел настоящий скандал. В одном из театров в эти дни показывали новую пьесу прославленного французского драматурга, в которой автор романа, к своему изумлению, обнаружил ту же самую тему, которую он разрабатывал в своем романе. Вне себя от бешенства, он обрушился на драматурга с обвинениями, что тот использовал его идею, украв роман из типографии.

— И чем дело кончилось?

— Ничем. Оказалось, что Оскар Уайльд продал одну и ту же тему двум авторам.

— Значит, и вы продаете всем подряд магические заклинания из Италии?

— Нет. А точнее — да, но я выбираю, кому продавать. Ведь, в сущности, все они фальшивка.

— Фальшивка?

— Ну, вам я могу признаться, только имейте в виду, что меня ждет финансовый крах, если это просочится за стены бункера. Ни одно из этих заклинаний гроша ломаного не стоит, хотя ими торгуют уже более трехсот лет. Говорят, они написаны на языке этрусков, но это не так. Все они представляют собой части одного целого, просто для большей финансовой выгоды они расчленены на много фрагментов, каждый из которых продается и покупается отдельно. Так же как в свое время (впрочем, такое бывает иногда и сейчас) поступали с картинами великих мастеров — разрезали их на куски и так, по кускам, продавали. Эти части «волшебных» заклинаний называются по-разному. Вот одна, под названием «Слово Артемиды», звучит так.

Теодор взял клочок бумаги и написал на нем ряд букв:

— Другое заклинание обычно называют «Улыбка Кибелы», и на первый взгляд в нем нет никакого смысла. Но оно самое дорогое, потому что имеет, как говорят, и цифровую ценность… И наконец, третье из тех, что попадали мне в руки, некоторые называют «Печать Марии», — закончил Теодор и протянул Лизе запись.

— Несмотря на то что люди веками расплачивались за эти магические формулы немалыми деньгами, а иногда даже и кровью, на самом деле они ничего не стоят. Это становится ясно, когда читаешь их по отражению в зеркале. Тогда они приобретают свой истинный вид, вид стихов, написанных на старинном итальянском языке, правда более молодом, чем тот, на котором писали древние сицилийские поэты, такие как, например, Компьюта. С помощью зеркала их прочитать легко, и сразу становится ясно, что они написаны некогда самой распространенной поэтической строфой, которая называется терцина.