Другой близнец
Шрифт:
Мия молча смотрела на женщину, сжав свою кружку в руке, ожидая, что та скажет дальше. Эйлин тем временем повернулась к своей сумке и достала оттуда чек.
— Вот, — произнесла она, кладя чек перед ней. — Это твои деньги, что мы с мужем выручили за продажу дома твоей матери. Мы положили их в банк под проценты и решили отдать, когда тебе исполнится двадцать один год, когда ты повзрослеешь достаточно, чтобы использовать их с умом.
— Спасибо, — только и смогла произнести Мия.
— Эйлин, — обратилась она к ней спустя долгую паузу.
— Почему, Мия? — прервала её та. — Почему ты ничего не рассказала нам с Бобом? Мы хорошо относились к тебе, неужели ты думала, что мы накажем тебя за произошедшее?
Она тяжело сглотнула, опустив взгляд.
— Неужели мы сделали что-то, что заставило тебя усомниться в наших чувствах к тебе? Я или Боб как-то обидели тебя? Или что? Почему Мия?
— Из-за Рика, — тихо ответила она. — Мне было стыдно, что его арестовали по моей вине, я думала вы возненавидите меня, — она говорила с трудом, запинаясь. — И что не одобрите наши отношения… Я боялась, но я так хотела быть с ним.
— И поэтому ты промолчала, а ему пришлось обращаться за помощью к преступникам, заставившим работать на них и быть причастным к их ужасным деяниям, что в итоге убили его, — слова Эйлин хлестали её словно железные прутья, настолько они были жесткими и ледяными. Неумолимыми. Мии нечего было ответить на это. Она сама ненавидела себя за то, что не сказала тогда правды, и все случилось так, как случилось.
— Когда это началось? — голос женщины не смягчился.
— В ту же ночь. В мой восемнадцатый день рождения
— Поэтому ты послала свои документы в этот университет. Чтобы быть рядом с ним, — это не было вопросом. Эйлин озвучивала свои догадки. — А я думала, что всё началось тут. В Атланте.
— Как же я не углядела, — продолжала тем временем та. — Под своей крышей.
После этих слов у Мии больше не осталось сомнений, что Эйлин бы не одобрила их отношения. Ей стало обидно.
— Мы не были родственниками, — произнесла она, толкаемая этим чувством. — Наши чувства были взаимны. Я любила его, как никого не любила до этого. И он меня. Он хотел сделать мне предложение. — с этими словами она достала из кармана то самое кольцо. Она не носила его с момента, как прибыла в «Центр». Боялась, что в один день цепочка выглянет из-под одежды и все увидят его, и начнут задавать вопросы. Но теперь она не стала надевать его по другой причине.
При виде кольца лицо Эйлин искривилось болью. Она прикрыла рот рукой, часто моргая.
— Мы бы всё рассказали тебе, после, — продолжала Мия. — Рик хотел, но я боялась, а потом смерть Боба и… Прости меня, Эйлин.
Они обе заплакали. Официант с беспокойным видом осведомился всё ли у них в порядке. Эйлин первая взяла себя в руки.
— Это всё слишком. Слишком, — говорила она, тяжело дыша. — Да, ты права, я бы не одобрила ваши отношения если бы узнала. Но теперь после всего… Да, вы не кровные родственники… И я понимаю Рик, но… Бен? — она пристально посмотрела на неё. — Бедный Бен, почему он должен страдать? Потому что он близнец Рика?
Мия побледнела, вытаращив на приемную мать глаза. «Она, что, знает про нас с Беном?»
— Ему грозит тюрьма из-за тебя, — голос женщины вновь окреп к этому моменту, и её тон снова стал неумолимым. Обвинительным. — Он ведь пошел на это ради тебя! А ты любишь Рика! Бедный… Он знал о вас? Почему ты так с ним? Теперь он лишится всего, к чему так упорно стремился.
На глаза Мии навернулись слёзы. Она ничего не могла произнести. Слова Эйлин эхом отдавались в голове причиняя неимоверную боль.
— За что ты так со мной? — продолжала та. — Сначала Рик, теперь Бен. Что я тебе такого сделала? Я вырастила тебя в своем доме, как собственную дочь, дала тебе всё наравне с моими родными детьми, а ты…
— Пожалуйста не надо… — пискнула Мия, сморгнув слезы.
— Что, болит?! — Эйлин повысила голос. — Ясное дело. Но всё равно не так, как болит у меня! — она умолкла под ошарашенными взглядами других посетителей, а затем продолжила уже тише:
— Я прошу тебя. Заклинаю. Держись подальше от моего сына, и так он достаточно пострадал из-за тебя. Он — единственное, что у меня осталось. Не причини ему еще больших страданий. Рик… Бен. Он же поймет рано или поздно, почему. Это сломает его окончательно.
Мия сидела, не двигаясь, глядя на черную пылинку на скатерти.
Слова Эйлин. Они не могут быть настоящими. Она не могла такого сказать. Это всё не взаправду.
— Я прошу тебя, Мия. Ради всего того, что я и Боб сделали для тебя. За все эти годы…
Не в силах более выносить этого, Мия поднялась с места и выбежала из ресторана. Ей хотелось кричать, но крик застрял в горле, оседая агонией в груди, густой, как патока.
Глава сорок восьмая
Девять месяцев спустя…
22 декабря, 16:08, Атланта
Мия шла в сторону парковки, стремительно покидая территорию университета. Через три часа ей нужно было быть в аэропорту, а она так и не собрала толком багаж. Любая вещь казалась ей неуместной на Ханукальной-Рождественской трапезе или слишком кричащей, неподобающей для того, чтобы носить в трауре по жениху. Хотя годовщина смерти Рика была два месяца назад, Мия все равно не хотела вызвать и малейшего осуждения Эйлин. Она до сих пор не могла до конца понять, почему пытается угодить приемной матери, обидевшей её почти год назад, в день оглашения приговора. Наверное, потому что до сих пор чувствовала вину за смерть Рика и за Бена, за его разжалование и увольнение из армии. Пусть даже её психотерапевт не переставал уверять, что она не ответственна за поступки других людей, чтобы кто бы то ни было считал её виновной в их действиях.
А что насчет её действий? Она тяжело вздохнула, поворачивая ключ зажигания. Что насчет того, какую боль она причинила Бену, не считая тех неприятностей, которые доставила ему? Дважды она дала ему надежду и дважды отняла её у него. Второй раз, правда, не по своей воле. Но в тот момент Мия хотела верить, что так нужно.
Горькие слова Эйлин так и звучали в её голове в день, когда ей пришлось сказать ему в трубку:
— Я долго думала об этом и… Мы не можем быть вместе.
Она зажала рот ладонью, чтобы подавить вопль, глотая слезы. Если бы Бен был рядом в этот момент он бы понял, что она так не думает. На том конце провода наступила полная тишина. Это было даже хуже, чем если бы он кричал на неё, обвиняя во всех смертных грехах. Мия хотела, чтобы он кричал. Всё, что угодно, лишь бы не безмолвие.
— Бен? — позвала она его, когда молчание слишком затянулось.
— Да, я здесь. Просто… Нет… Не важно. Я всё понимаю.
«Нет, не понимаешь», — обреченно подумала она, прикрыв веки в немом бессилии.
— Прости меня, но ты достоин большего, — в этот раз она сказала правду.
Она действительно думала так. До сих пор.
— Мия…
— Мне пора. Прости еще раз, — прошептала она, а затем положила трубку.
Даже сейчас, спустя столько месяцев, она не могла вспоминать этот момент без боли в сердце. Она надеялась, что поступила правильно. Во всяком случае очень хотела верить в это. Ведь Бен и правда заслуживал большего. Так она и ответила Роуг на вопрос, почему она не попыталась построить отношения с Беном.