Другой близнец
Шрифт:
«Это слишком», — подумала окончательно разбитая Мия. — «Всё это — слишком».
Ей захотелось побыть одной.
— Пожалуйста, оставь меня одну, — попросила она, глядя на коробки, стоящие в стороне.
— Мия…
— Я хочу побыть одна, — произнесла она уже громче, поднявшись на ноги. — Пожалуйста, Бен. Это всё слишком для меня одной. У меня только что был пьяный секс с человеком, к которому я относилась, как к старшему брату, а теперь ты говоришь мне, что всё это время был влюблён в меня! Как я должна реагировать на всё это?! — её голос сорвался.
— Как ты должна реагировать?! — его глаза сверкнули, а на лице отобразилась крайняя степень оскорбления. — Ты подумала, каково мне?! Каково мне было знать всё это время, что ты с моим родным братом, но разве я обвиняю тебя? — он повысил голос.
Мия уже без смущения смотрела на Бена, у него заходили желваки.
— Ты сама поцеловала меня! — продолжал нападать он. — А теперь говоришь, что это было в пьяном угаре, раня меня в самое сердце. Скажи мне честно, Мия, — он умолк на короткий миг, а затем продолжил уже спокойней, но это было злое спокойствие, — в тот момент ты думала, что я — это он? Так ведь?
Она побледнела и отвела взгляд, чувствуя, что вот-вот заплачет.
— Ответь мне! — он оказался совсем близко, заставив её вздрогнуть и затрястись.
Она не могла припомнить Бена в таком гневе. Своим нынешним поведением он страшно напоминал Рика. Но в отличие от Рика она не знала, что ожидать от него. Под тихими водами океанского залива оказался подводный вулкан, пришедший в активность.
— Я… я не знаю, — прошептала она дрожащим голосом; по щекам скатились несколько слезинок. — Я запуталась.
Бен ничего не ответил, так и продолжая стоять над ней хмурой горой, сжимая и разжимая кулаки, его трясло ровно в той же степени, как и её. Страшно хотелось, чтобы это прекратилось. Хотелось, как в детстве, убежать к себе в комнату под одеяло или в шкаф, спрятавшись от проблем, и дать выход своим слезам.
— Пожалуйста, уйди, — выдавила она из себя. — Оставь меня одну.
Он не сдвинулся с места.
— Уйди, Бен! — она повысила голос. — Уйди!
Мужчина отошел в сторону и стремительно направился к двери под её «уйди», усиливающиеся с каждым шагом. Когда дверь захлопнулась за ним, Мия упала на диван и разрыдалась, закрыв лицо руками.
***
Он вылетел на общую площадку, громко хлопнув дверью. Миг, и он уже возле лифта нервно давит на кнопку, молясь, чтобы тот быстрее пришел и борясь с подступившими горячими слезами. Дыхание вырывалось короткими, рваными выдохами, а его самого трясло крупной дрожью. В голове эхом отдавался крик Мии, требующей уйти, который с каждым разом всё усиливался. А после, когда лифт пришел, и его двери закрылись за ним, продолжал преследовать. Будто она кричала, стоя рядом с ним.
Внутри него всё кипело от негодования и унижения, что он испытал пару минут назад. Она изрезала его сердце, превратив его в дуршлаг. А он! Дурак, какой же дурак, что понадеялся. Решил, раз она сама сделала первый шаг, то у неё есть к нему чувства. Идиот. У неё чувства к Рику. К Рику, а не к нему! Со сна она подумала, что он — это Рик, вот и поцеловала его, а он? Ведь чувствовал же интуитивно, что надо остановиться, и всего этого бы не было!
Но он ведь знал, что не смог бы остановиться. А тот факт, что Мия видела в нём Рика, просто убивал. Всё это время с момента похорон, она видела в нём Рика. Ему казалось, что его разрывает на части, настолько ему было обидно. И больно вдвойне от её ответа. «Я не знаю… Я запуталась».
«О, Мия! Зачем ты меня так мучаешь? Разве я заслужил это?»
Разросшиеся в нём злость и досада требовали выхода, и в этот же миг он изо всей силы ударил кулаком в металлическую стенку лифта, в которой он смутно отражался, оставляя кровавый след. Боль сковала пальцы, но он ударил еще раз, не обращая на это внимания. А затем еще, пока не ощутил, что лифт тормозит. Характерный звук и погаснувшая кнопка оповестили, что он прибыл к месту назначения, в лобби здания. Двери открылись, и Бен стремительно вышел, провожаемый ошарашенными взглядами трех парней в комбинезонах — скорее всего, прибывших грузчиков. Но ему было плевать. Хотелось сбежать подальше от этого места. От этой женщины. Сесть за штурвал и унестись на край света, может даже уничтожить несколько целей заодно. Он впервые в жизни пожалел, что не стал пилотом истребителя.
Глава двадцать седьмая
6 ноября, Атланта, 21:45
Затемненную комнату отеля освещал лишь приглушенно работающий телевизор. Бен смотрел на экран, но не видел сменяющих друг друга картинок, слышал шум, но не вслушивался в слова и звуки. Его мысли были заняты произошедшим, как бы он ни старался отвлечь себя.
У него была волшебная ночь с девушкой, которую он любил несколько долгих лет, но он не ощущал и капли радости. Его раненое сердце оплакивало разбитую надежду, осколки которой врезались в него, усиливая боль, словно та хотела навредить за сострадание. Как Мия, которая отплатила болью за любовь. А он и правда подумал, что у неё есть к нему чувства. Понадеялся… Какой же он наивный дурак! Мозги совсем отключились, стоило ему побыть с ней наедине пару дней. Конечно, она видела в нём Рика и никого другого.
Она и раньше не хотела видеть в нём просто Бена. Не хотела видеть в нём объект обожания. Не хотела видеть в нём мужчину. Так почему же это должно было произойти сейчас, когда Рик ушел и утрата еще так свежа? Дурак он. Дурак и есть. Она видела в нём лишь удобного и заботливого старшего брата, но нельзя винить её за это. Ведь он сам охотно исполнял эту роль, скрывая истинные чувства, в отличие от Рика, который с самого начала был для неё «чужим». Да и куда ему до Рика, который мог разжечь в девушке огонь одним лишь взглядом. Рик, который ничего не боялся, который брал, что хотел.
Конечно, Мия обратила внимание на брата, а не на него — того, кто побоялся бороться за свою любовь. И предпочел играть роль заботливого старшего брата, которая обеспечивала стабильность пусть и платонических отношений, когда Рик пошел ва-банк и выиграл.
Несмотря на всю душевную боль Бен всё равно восхищался братом. Его смелостью. Он бы никогда, наверное, не решился озвучить Мие свои чувства, если бы не произошедшее с ними прошлой ночью, и то — она сделала первый шаг. Видимо, вся смелость передалась Рику, а ему трусость; он был полной противоположностью брату. Зеркальные близнецы. Ну конечно.
Внезапно сего мысли унеслись в другое русло, заставив щеки гореть, а сердце биться чаще.
«Но почему именно Мия?» — думал он. — «Неужели во всём мире, да хотя бы в этой же Джорджии, закончились девушки, у которых можно было бы завоевать сердце без остатка? Почему именно она — та, которую я люблю? Неужели Рик не понял тогда, два года назад, что у меня к ней чувства?»
Или всё прекрасно понял? Понял и ничего не сделал, оставив Мию себе. Бена поразила собственная догадка. Настолько, что давящее чувство собственной никчемности на миг покинуло его. Неужели Рик мог так поступить с ним? Продолжить встречаться с Мией, чтобы показать ему, Бену, что он может это делать несмотря ни на что. Своеобразный переход границ, пренебрежение узами крови и их братской связью. А он, в свою очередь, позволил ему сделать это, не сказав и слова. Негласно благословил их союз, так как боготворил брата и любил Мию. Неужели Рик был способен на подобное?
— Нет. Нет. Я отказываюсь верить! — произнес он вслух.
Но интуиция подсказывала, что он на верном пути. Ведь, как обычно бывает, самые невероятные теории в итоге оказываются истинной.
Неужели брат не любил его так, как любил брата Бен? Или затаил какую-то обиду и тем самым решил отомстить? А бедная Мия — всего лишь средство для достижения цели? И он действительно не любил её, как та предполагала, изменяя с другими. Но тогда зачем кольцо? Неужели он готов был зайти так далеко? Нет, Бен не мог поверить в это! Его брат не чудовище! Тот не поступил бы так со своими близкими.