Чтение онлайн

— Хотите сказать, что вы не настоящий мужчина? — спросила Роза.

На вопросы такого рода Тони благодаря своему природному добродушию, даже в трудный час проявлявшему себя с неизменным блеском, всегда отвечал, впадая в нелепые, но по существу благородные преувеличения.

— Какое там! Мне помогают всякие внешние обстоятельства и счастливые случайности. А ваш друг твердо стоит на ногах. — Такой взгляд на Денниса заставил Розу издать еще один невнятный звук; услышав его, Тони посмотрел на нее внимательнее. Но, судя по всему, не счел, что она усомнилась в его утверждении, и через мгновение порывисто вернулся к вопросу, с которым, очевидно, еще не закончил. — Вы и в самом деле должны, знаете ли, отдать справедливость миссис Бивер. Если ей кто-то не нравится, это не вопрос степеней и оттенков. Она не строит козни за спиной — она очень скоро прямо выказывает человеку свою неприязнь.

— Вы имеете в виду, что ее неприязнь открыто проявляется в словах или поступках?

Тони на мгновение задумался.

— Я имею в виду, что она объясняет, чем человек ей не нравится, — она в высшей степени прямолинейна. И я уверен, что она никогда и пальцем не шевельнула вам во вред.

— Может, и так. Но она это сделает, — сказала Роза. — Вы сами только что дали этому доказательство.

Тони удивился.

— Какое?

— Вы ведь передали Деннису: она сообщила вам, что хочет сказать ему что-то особенное.

Тони припомнил, о чем речь, — это уже вылетело у него из головы.

— Она хочет сказать только то, что я сам уже сказал от лица остальных: она всем сердцем надеется, что теперь для его женитьбы не будет никаких преград.

— Ну и что может быть ужаснее этого?

— Ужаснее? — Тони уставился на нее.

— Какое ей дело до его женитьбы? Ее вмешательство отвратительно.

Тон девушки был настолько ошеломительным, что ее собеседник уже не знал, куда деваться от удивления; это было заметно по его заблестевшим глазам и вспыхнувшему румянцу.

— Моя дорогая Роза, разве подобные вещи в таком маленьком кругу, как наш, не являются позволительным поводом для шуток — в порядке дружеского пожелания? Мы все так за вас переживаем.

Роза отвернулась от него. Будто не слыша, она продолжила с внезапной дрожью — дрожью глубокого возмущения:

— Почему она высказывает мнения, которых никто не хочет слышать и о которых ее никто не спрашивал? Что она знает о наших с ним отношениях или о том, в какие трудности и тайны она влезает? Почему она не может оставить нас в покое — хотя бы в первый час?

От смущения у Тони перехватило дыхание — такого он не ожидал. Роза отошла чуть в сторону, а он только и смог, что пробормотать ей вслед, заикаясь:

— Помилуй боже, милое дитя — вы же не хотите сказать, что к этому есть препятствия? Конечно, это не наше дело, но мы надеялись, что у вас все хорошо. — Пока он говорил, она обернулась и взглянула на него с некоторого расстояния, и одного этого взгляда хватило, чтобы он хлопнул себя по лбу покаянно и выразительно. — Какая же я свинья, раз не заметил, что вы не очень-то счастливы, и не заметил, что он… — Тони осекся; на лице Розы была гримаса страдания, которого она не обнаруживала при Деннисе Видале. Роза буквально впилась взглядом в Тони; она стояла, прижав обе руки к своей вздымающейся груди, и во всем ее облике было что-то похожее на первое потрясение после большого несчастья. Сам не сознавая, он стал свидетелем того, что было финальным выплеском сильнейшего напряжения, концом ее чудесного фальшивого спокойствия. Видя, как это спокойствие исчезает у него на глазах, он неверно истолковал происходящее; он ухватился за мысль, что бедная девушка получила удар — удар, на фоне которого ее самообладание, сохранявшееся до этого момента, казалось еще более трогательным. Отсутствие Видала добавило штрих, и картина высветилась с совершенной ясностью.

— Его стремление покинуть вас удивило меня, — воскликнул он, — как и ваше стремление заставить его уйти! — Тони снова задумался и, прежде чем высказать свою мысль, казалось, прочел ее в блеснувших глазах Розы. — Неужели он принес вам дурные вести — неужели не оправдал наших надежд? — Он с состраданием и нежностью посмотрел на Розу. — Вы же не хотите сказать, моя бедная девочка, что он относится к вам не так, как вы ожидали?

Не успел он подойти, как Роза рухнула в кресло и разразилась страстными рыданиями. Она упала ничком на маленький столик, обхватив голову руками, и все то время, пока она всхлипывала, Тони, полный любопытства и жалости, стоял над ней и чувствовал себя беспомощным. Казалось, она была сломлена своим несчастьем и дрожала от муки. Хозяин Баундса, которого терзали приступы собственной боли, едва мог это вынести: он испытывал острое желание заставить кого-нибудь поплатиться.

— Вы же не хотите сказать, что мистер Видал неверен вам?

— О боже, боже, боже! — простонала Роза Армиджер.

Тони отвернулся от нее, как бы признавая, что не может ни на что повлиять; он чувствовал себя неловко оттого, что слишком уж приблизился к горю, средства помочь которому не видел. Будучи в замешательстве, он мог только заверить Розу в том, что глубоко сожалеет о ее несчастье. Однако этот приступ крайней слабости был недолог; вслед за взрывом эмоций она очень скоро, хотя и с видимым усилием, постаралась восстановить душевное равновесие.

— Не обращайте на меня внимания, — сказала она сквозь слезы. — Я возьму себя в руки. Сейчас, сейчас, минутку, скоро я буду в порядке.

Тони задавался вопросом, не следует ли ему дать ей побыть одной; и все-таки счел невежливым оставлять ее в таком состоянии. Роза быстро пришла в себя, и свойственное ей беспокойство о том, что подумают люди, оттеснило боль на второй план.

— Только не говорите Джулии — это все, о чем я прошу. У каждого бывают мелкие огорчения — это сиюминутное. Просто дайте мне минутки три, и от них не останется и следа.

Она выпрямилась и даже улыбнулась, промокнув глаза скомканным носовым платком, в то время как Тони восхищался ее мужеством и умением сохранять положительный настрой.

— В одном вы должны быть уверены, Роза, — с чувством ответил он, — что бы ни случилось, сейчас или в будущем, в этом доме вас будут ждать друзья, которые готовы разделить с вами и радость, и горе.

— Ах, не говорите так! — воскликнула она. — Я едва могу это вынести! Разочарования каким-то образом еще можно принять; но как в этом мире достойно встретить великодушие? В свою очередь, и вы должны быть уверены в том, что никакие жизненные трудности не сделают меня докучной. Как раз по той причине, что ужасно боялась стать надоедливой особой, я и держала себя в узде — и это так нелепо привело меня к тому, что в конце концов я сама себя выставила дурой. Я знала, я однажды сорвусь — по крайней мере, чувствовала: что-то не так, — но надеялась, что все обойдется!

Она остановилась перед зеркалом и, будто актриса в гримерке, занялась своей внешностью, стала даже чуть подкрашиваться. Слегка подрумянила щеки и настояла на том, чтобы ее собеседник не утруждал себя заботами о ней.

— Не жалейте меня, не обращайте на меня внимания и, главное, не задавайте никаких вопросов.

— Ах, — сказал Тони с дружеским упреком, — вы так мужественны — просто не знаешь, как вам и помочь!

— Не пытайтесь мне помочь — даже не думайте. И не говорите глупостей. Тише! — продолжила она уже другим тоном. — А вот и миссис Бивер!

Вошла хозяйка Истмида, предшествуемая дворецким; официально доложив о ее появлении, он тут же известил собравшихся, что ланч подан, причем сделал это таким вызывающим тоном, как будто все до сих пор не садились за стол только потому, что дожидались, когда она, наконец, явится. Слуги, как в Баундсе, так и в Истмиде, умели напомнить ей, что в другом доме они прислуживать не нанимались.

— Ланч — это очень хорошо, — сказал Тони, — но кто, скажите на милость, будет его есть? Прежде чем вы сядете за стол, — продолжал он, обращаясь к миссис Бивер, — я должен вас кое о чем спросить.