Чтение онлайн

— Доктор, — спросил Тони Брим, — моя жена умрет?

Его друг на мгновение заколебался.

— Когда единственным симптомом склонности к тому является очаровательная многословность, с которой леди распространяется об этой возможности, можно заключить, что дела обстоят в известной мере неплохо. Но для окончательного суждения этого не вполне достаточно.

— Она говорит, что знает это, — продолжал Тони. — Но вы ведь знаете больше, чем она, не так ли?

— Я знаю все, что можно знать. Я знаю, что при определенных обстоятельствах славные молодые мамочки, сделав это неизбежное заявление, переворачиваются на другой бок и покойно засыпают.

— Именно это сиделка должна заставить ее сделать, — сказал Тони.

— Именно это она и делает.

Едва доктор Рэймидж договорил, как звонок в комнате миссис Брим прозвучал в третий раз.

— Прошу меня извинить! — невозмутимо добавил он. — Меня зовет сиделка.

— А меня она не зовет? — воскликнул Тони.

— О нет! — Доктор властно поднял руку. — Оставайтесь здесь.

С этими словами он отправился к пациентке.

Если миссис Бивер часто и без стеснения озвучивала свою теорию о том, что на молодого банкира порой «находит», то эта ее привычка, к которой сам он относился на удивление терпимо, основывалась на ощущении, что у Тони есть какое-то свойство, с ходу заметное даже случайному наблюдателю. Одна женщина, еще умнее миссис Бивер, с которой Тони познакомился на пороге жизни, объясняя ему подоплеку какого-то происшествия, сказала: «Причина, знаете ли, в том, что вы весь одно сплошное преувеличение». Она не имела в виду, что он склонен во всем фанатично доискиваться истины, но пыталась описать словами некую пассивную чрезмерность, которой отличался весь Тони, начиная — для внимательного глаза — с галстуков и заканчивая интонациями. Взглянув на него, всякий сразу видел кладезь даров, которые представлялись таковыми именно потому, что в каждом случае слегка превышали меру. Он умел делать дела — это все, что он о них знал; и он был, можно сказать, сложившимся человеком — ему не нужно было собирать себя воедино. Его одежда была слишком элегантной, цвет лица — слишком ярким, усы — слишком длинными, голос — слишком громким, улыбка — слишком веселой. Его движения, манеры, тон были, в свою очередь, слишком свободными, слишком непринужденными и слишком фамильярными; короче говоря, было слишком очевидно, что это очень красивый, счастливый, умный, активный, амбициозный молодой человек из провинции. Но в итоге его присутствие само по себе создавало ощущение тесного контакта; ощущение непосредственной, бессознательной, ничем не ограниченной жизни; ощущение, что этот человек делает то, что ему нравится, и любит доставлять удовольствие окружающим. По мнению миссис Бивер, порой, когда на него «находило», он снова становился мальчишкой, о чем свидетельствовала чушь, которую он в таких случаях нес. Не то чтобы и сейчас он прямо-таки дал волю этой склонности, но она не могла не заметить, что стоило доктору удалиться, как Тони (именно в этом безалаберном духе) почти сразу же спросил ее, не привела ли она с собой ту ужасно милую девушку.

— Она была здесь, но я отослала ее обратно, домой. — Затем гостья добавила: — Она кажется вам ужасно милой?

— Просто чудо! Я обратил на нее живейшее внимание.

— Она еще ребенок. Ради всего святого, не выказывайте свое внимание слишком явно! — вырвалось у миссис Бивер.

Тони Брим ответил ей ясным взглядом, после чего заявил еще более ясным тоном:

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Конечно, я этого не сделаю! — Затем поинтересовался, изображая наивную добросовестность: — А надеяться, что она вернется к ланчу, — значит выказывать свое внимание слишком явно?

— Бесспорно, если Джулия так плоха.

— Да, Джулия чувствует себя сквернее некуда — но она-то тут ни при чем, — сказал Тони со своей взволнованной улыбкой. — Джулия знает о ней, надеется, что она придет, и хочет, чтобы все было естественно и приятно. — Тони снова провел рукой по глазам и добавил, как будто только что осознал, что его тон требует объяснения: — Дело только в том, что Джулия такая подавленная, разве вы не видите? Это невыносимо.

Миссис Бивер помолчала, пока ее собеседник нервно расхаживал по комнате.

— Это всего лишь временный перепад настроения. Доверьтесь Рэймиджу, он знает, что делает.

— Да, слава богу, я могу довериться Рэймиджу, он знает, что делает! — Тони принадлежал к людям, от природы восприимчивым к внушению, и в следующее мгновение смог перейти к менее грустной теме: — Вы случайно не знаете, куда делась Роза?

Уловив новый момент в речи собеседника, миссис Бивер опять помедлила, прежде чем ответить.

— Вы теперь зовете ее Розой?

— Ну да, конечно, когда разговариваю с Джулией. А с ней самой? — продолжал он, как будто припоминая. — К ней самой я тоже так обращаюсь? Да, — вспомнил он наконец, — думаю, должно быть, так и есть.

— Должно, значит, должно, — сухо сказала миссис Бивер. — Ваша Роза отправилась к аптекарю по поручению доктора.

— Как это мило с ее стороны! — воскликнул Тони. — Она — огромное утешение в нашем положении.

Миссис Бивер не высказала никакого мнения на этот счет, но, несомненно, лишь потому, что вскоре задала новый вопрос:

— Кто этот человек, который приезжает сегодня, чтобы жениться на ней?

— По-моему, очень славный малый — и дела у него, что называется, идут на лад: он служит в какой-то конторе на Востоке.

— А почему он не приехал раньше?

— Потому что был в Гонконге или вроде того, работал изо всех сил, чтобы обеспечить свое будущее. Она говорит, что он беден, но стремится пробиться. У них нет ничего, кроме ее собственных двух сотен.

— Две сотни в год? Для них этого вполне достаточно! — заметила миссис Бивер.

— Тогда вам следует сказать ему об этом! — рассмеялся Тони.

— Надеюсь, вы меня поддержите! — ответила миссис Бивер; после чего, не дав ему и рта раскрыть, внезапно спросила: — Откуда она знает, о чем Джулия хотела с вами поговорить?

Тони удивился и растерялся.

— Только что? Она знает? Не имею ни малейшего представления. — В этот миг за стеклянными дверями передней появилась Роза, и он добавил: — А вот и она.

— Тогда можете спросить у нее.

— Запросто.

Но, когда девушка вошла, Тони обратился к ней лишь с выражением живой благодарности за оказанную услугу, так что хозяйка Истмида, с минуту подождав, предположила — и вид у нее при этом стал еще суровее прежнего, — что по некоей причине он предпочитает провести дознание в отсутствие посторонних ушей. Прощаясь с ним на время, она упомянула, что у нее дома гости, о которых она не должна забывать.

— Значит, вы не вернетесь? — спросил он.

— Вернусь через час-другой.

— И приведете мисс, как бишь ее?

Поскольку миссис Бивер не ответила, Роза Армиджер также подала голос:

— Да, приводите мисс, как бишь ее.

Не выразив внятного согласия, миссис Бивер подошла к двери, которую Тони открыл перед нею. Здесь она приостановилась, достаточно надолго, чтобы услышать, как Роза заявила:

— На мой вкус, она прелестно одевается.

— А на мой, у нее прелестные волосы! — рассмеялся Тони.

Миссис Бивер посмотрела по очереди на обоих.

— Не кажется ли вам, что у вас и здесь прелестей хватает, судя по тому, как обстоят нынче дела?

И вышла, твердо решив, что вернется одна.

Три минуты спустя Тони Брим задал-таки упомянутый вопрос второй своей гостье:

— Правда ли вы знаете, что именно Джулия некоторое время назад собиралась мне сказать и ради чего велела остальным выйти?

Роза помедлила.

— Миссис Бивер доложила вам, что я ей это сообщила? Тогда да; я, вероятно, действительно это знаю. — Она подождала еще немного. — Бедняжка объявила вам, что убеждена: смерть ее близка. — Затем, увидев, с каким лицом он встретил эти без обиняков произнесенные слова, воскликнула: — Не нужно быть чудовищно хитрой, чтобы догадаться!

Тони заметно побледнел: то, что эта бессмыслица уже дошла до чужих ушей, имело значение и как бы придавало ей важности.

— Она и вам это сказала?

Роза сочувственно улыбнулась.

— Она оказала мне эту честь.

— Вы имеете в виду, сегодня?

— Сегодня — и один раз до этого.

Потрясенный Тони простодушно смотрел на нее.

— Вчера?

Роза снова поколебалась.

— Нет, еще до рождения вашего ребенка. Вскоре после того, как я приехала.

— Значит, это настроение было у нее с самого начала.