Чтение онлайн

Даже для того, чтобы исцелять.

Поэтому нейроны, пронизывающие тело, несли боль. Болела каждая клеточка — выращенные отдельно органы и ткани чувствовали себя в чужеродной среде и пытались вести борьбу за выживание. К счастью, иммунитет глушился глюонными сетями. Медленно, но верно клетки привыкали друг к другу, принимали функции.

Трудно было из-за того, что боль была чуть ли не единственным ощущением. Кожа ещё долго ничего не чувствовала — пока не прижилась.

Из всей кожи сначала прирастили стопы. И Деймос впервые в этом теле встал.

И сразу снова лёг. Холод и тяжесть тела в воздухе буквально свалили его обратно в тёплый и удобный питательный раствор. Но врачи настаивали.

Голова кружилась безумно, и тело, поменявшее положение, стало болеть гораздо сильнее. Нервные клетки отчаянно кричали о том, что всё неправильно, всё не работает, всё не так. Мышцы реагировали с запозданием и ужасно медленно, потому что их сигналы управлялись внешними схемами. Тонкие глюонные нити пронизывали всё тело, они брали на себя функции нервной системы в то время, как сама она ещё не работала, как надо.

А ещё врачи с помощью внешнего контроля могли управлять его телом, как марионеткой — и даже хуже. Разве можно заставить сердце марионетки сокращаться медленнее или быстрее?

У Деймоса — можно было.

И это тоже было незаконно.

Однако врачей забавляло. Они не играли с открывшимися возможностями и не злоупотребляли, но развлекаться в процессе испытаний ничего не мешало. Деймос, впрочем, привык к чёрному юмору, свойственному, казалось, всему КБ, и не обижался.

В конце концов — эти люди не просто спасли ему жизнь. Они подарили ещё одну. Да и разве имеют значения дурацкие приколы для человека, у которого боль не прекращается круглые сутки?

А обезболивающие препараты применить было нельзя. Потому, что одна такая инъекция могла разрушить тонкий баланс вновь строящегося организма.

И ещё чёрные жестокие шутки действительно бывали смешными.

А может так просто казалось. Деймос уже побывал мёртвым и распрощался с жизнью. И теперь, обретя вторую, наслаждался ей, несмотря на боль и унизительное построение тела. Эмоциональный подъём не перебила ни одна процедура из множества — а его заставляли совершать всевозможные движения и действия — сначала самого, усилиями мышц и нервов, потом то же самое с пульта управления — сверяли показатели, контролировали скорость восстановления. Пришлось привыкать к тому, что для его спасителей он был чем-то вроде живой куклы. И они могли зайти, вытащить его из раствора и…

Ну, например, однажды трое врачей — из которых одна была молодой женщиной — сказали: «А теперь давай проверим функционирование половой системы. Приступай».

И настроили приборы отслеживания физиологических параметров.

Деймос совершенно растерялся, и его отругали. Что, дескать, они не извращенцы какие-то, а врачи, и если он не будет слушаться, кто знает, как станет работать организм? Восстановится ли вообще — тем более такая нужная функция — у него, кажется, жена есть?

Насте и тут пришлось придти на помощь у него в фантазиях, но об этом Деймос говорить вслух не стал.

Со временем он привык ко всем, даже самым унизительным процедурам контроля состояния тела и стал, наоборот, искать маленькие радости. А иногда и очень большие.

Например, когда ему разрешили первый раз одеться.

Простой больничный халат оказался лучше всяких костюмов от кутюр. По крайней мере, так казалось Деймосу — в зеркало смотреться ему всё ещё не разрешали. Мол, дезориентирует, а нервная система и так хрупкая.

В конце концов, Деймос стал бояться, что от него что-то скрывают. Слишком ужасное, чтобы показывать, и просто оттягивают момент.

30 ноября

Просто в зеркале он увидит совсем другого человека. Совершенно не похожего, объяснили врачи. А это очень сильный стресс.

Халат казался слишком грубым для новой, только сделанной кожи. Но расставаться с ним было жаль. Тем не менее, на ночь его снова загнали в раствор, который становился всё более неприятным. Дыхание через трубки, вязкость, оставляющая совсем без органов чувств, тяжёлые липкие прикосновения — то, что раньше нравилось, теперь напрягало.

Как и то, что раствор, казалось, пытался заменить собой все функции тела. Чем сильно раздражал.

Однажды Вячеслав Романович застал Деймоса за неловкими, слабыми и медленными попытками качать пресс. Он хмыкнул, задумался, позвал медсестёр с датчиками и велел продолжать.

С этого дня добавили ещё две инъекции, но допустили в зал тренажёров. Разумеется, под строгим наблюдением.

Физические нагрузки наращивали. Вячеслав Романович посетовал на невозможность пригласить личного тренера — посвящать посторонних было опасно. Поэтому карту его тренировок составляли физиологи из КБ.

Конечно, они переругались в процессе. Но, неожиданно, Деймос почувствовал себя гораздо лучше. Теперь он был единым организмом, а не собранным из кусков биороботом. Упражнения заставляли всё тело работать лучше и гармоничней. Он занимался несколькими видами спорта на тренажёрах, которые в спешном порядке переделывались техниками.

Боль постепенно уходила. Деймос пребывал почти постоянно в таком прекрасном настроении, что Вячеслав Романович заподозрил неладное и заставил его пройти ряд психологических тестов.

Результат не показали, но хватило комментария, что «лучше всё равно не могло быть, после того, что ты перенёс».

Деймос счёл, что всё в порядке.

Всё вообще было в порядке. После страха и боли протяжённостью в вечность, после ужасной аварии и долгого умирания ничего не могло быть плохо.

Жить — это счастье.

Пусть он уже не был тем же человеком. Строго говоря, Леонид всё же умер. Даже генетический код Деймоса отличался — структуру ДНК слегка поменяли. Совсем чуть-чуть — но нужно было скорректировать характер, заставить организм действовать по-другому, чуть лучше, слаженней, добавить воли к жизни.

Да и пережитое наложило отпечаток. Деймос изменился — совершенно, бесповоротно. И он считал, что резко к лучшему.

Конструирование тела закончилось, теперь поправляли, что есть. Выяснялось, что мышечный корсет куда лучше, чем искусственные нити, поддерживает органы и части тела. Впрочем, и те удалять не стали, оставили, как страховку. За счёт развития реакции, координации постепенно правилась нервная система. Занятия спортом помогали сделать тело куда более гармоничным, чем всё медицинское моделирование. И, со временем, они начали доставлять удовольствие — боль постепенно уходила.