Чтение онлайн

– Да самому уже надоело валяться. Вы только без меня ничего серьезного не начинайте, ладно?

Я пообещал, что мы непременно дождемся его выздоровления, да и в ближайший месяц ничего особенного не предвидится.

Я сдержал слово: весь ноябрь мы с Захаром планировали несчастный случай для Чарли – и без него ничего серьезного не начинали. Ведь он должен был стать главным участником предстоящего события.

Новостные каналы девятнадцатого ноября захлебнулись необыкновенной новостью – в России правительство и компартия разрешили частную инициативу. Появился закон, легализовавший "подпольные" доходы. Перестройка прочно встала на рельсы. Теперь ее главный лозунг звучал не погорбачевски "каждый на своем месте должен ответственно делать свое дело", а прямотаки побухарински "обогащайтесь!". Правда, незабвенный родитель "диалектики стакана" и "любимец партии" имел в виду по большей части крестьянство. Теперь же разрешалась частная инициатива практически везде: "все, что не запрещено – то разрешено". И в стране скоро появились другие "руководящие и направляющие центры", действующие на законных основаниях. На самом деле этим вроде бы полезным законом было позволено оппозиции внутри страны – национальной или политической – иметь и высказывать свои убеждения не опасаясь, что однажды придут ребята из ОБХСС, как происходило это раньше и прикроют нарождавшуюся демократию банальным обвинением в расхищении социалистической собственности. Кто женщину кормит, тот ее и танцует. Если у коммунистов денег нет, а у Маматкула деньги есть – я стану слушать Маматкула, и делать то, что попросит выполнить этот хороший, достойный человек.

Рассел появился в офисе в конце ноября – как раз в разгар скандала "Иранконтрас", когда Оливера Норта уволили из аппарата Совета национальной безопасности, а Ронни Рейган уже прикидывал – стоит ли уходить в отставку?

Он пришел, опираясь на трость, но сам. Захар, поехавший с утра к Расселу домой, шел чуть сзади, страхуя. Чарли был доволен своим здоровьем, делами и успехами. Немножко расстраивало его, что рокеры так и не были найдены, но он не терял надежды. Да и полицейский инспектор заверил нас, что если они в Кентукки, то из штата им не выбраться. Мне было забавно наблюдать его наглую самоуверенность – Захару на днях пришла почтовая открытка, стоимостью в тысячу долларов – ровно столько, сколько он остался должен бородачам. На открытке два довольных абсолютно лысых – как бильярдные шары – парня в гавайках чтото удили в море. Отправлена она была с островов Бимини.

Два дня мы вместе делали то же самое, что и всегда: грузили наших брокеров ордерами, отправили Джоша в Калифорнию – присмотреться и провести переговоры о приобретении тамошних виноградников – все было как обычно.

На третий день – это был четверг, я прикрыл дверь к девчонкам и сказал:

– Чарли, есть информация, что скоро, гдето через неделю, повторится нечто подобное той игре против немецкой марки. На нужно собрать все, что у нас есть.

В его глазах блеснул живейший интерес.

– То есть, Сардж, мы гарантированно сможем удвоить наш капитал за пару месяцев?

– Нет, Чарли, не удвоить, а утроить. Примерно за месяц. Движение на рынке будет мощным! Правда, не везде. – Я должен был както обезопаситься от желания Рассела сыграть самому. – Так что готовься, спать не придется.

И мы начали постепенно выводить наши активы из позиций и аккумулировать деньги, как делали это в прошлый раз.

В понедельник Чарли явился в офис возбужденный:

– Зак, Сардж, у меня есть отличная новость! Наш инвестор из Европы решил тоже принять участие в игре. Сорок пять миллионов долларов!

Всетаки пятерку гдето прижал наш жадный Чарли. Но и то хлеб.

– Если еще не поздно, – продолжал он, – то завтра деньги будут на счетах.

– Отлично, Чарли! – обрадовался Зак, потому что все разыгрывалось ровно так, как рассчитывалось. – А какая там доля "Торговой компании Смита"?

Этот вопрос застал Чарли врасплох – видимо, он всерьез рассчитывал, что мы станем работать для него бесплатно. Видно было, как он терзался, одолевая свою алчность.

– Не знаю, Зак. В прошлый раз речь не шла ни о каком вознаграждении?

– В прошлый раз была демоверсия, – ввернул Майцев подхваченное у Бойда словечко.

– В прошлый раз и не было закона "Об индивидуальной трудовой деятельности", – заметил я. – Мы тоже хотим кушать, Чарли.

Этот язык ему был понятен. И еще больше укрепил его в правдоподобности предстоящей операции. Хотя для видимости он посопротивлялся:

– Не знаю, парни, нужно поговорить с инвестором. Он не в курсе ваших новых правил.

– Нам много не нужно, Чарли, – обнадежил его Захар. – Выручка от этих сорока пяти миллионов составит еще около восьмидесяти. Нам нужно всего лишь два. По одному на брата.

– Вы же понимаете, что мне придется доложить о ваших запросах? – Такими жадными будут только российские миллионеры!

– Конечно, Чарли, докладывай, – легко "разрешил" Захар. – Это твоя обязанность.

Рассел засобирался и вскоре уехал.

Отсутствовал он часа три и вернулся к обеду, когда мы ждали заказанной пиццы.

– Окей, парни, – с порога заявил он. – Я обо всем договорился. Два миллиона будут наши. Если прибыль составит более восьмидесяти. Если от пятидесяти до восьмидесяти, то полтора.

Захар многозначительно посмотрел на меня: "смотрика – читалось в его глазах, – он и здесь не желает отдавать нам с тобой два миллиона! "Два миллиона будут наши!"

Но Чарли прочел в наших взглядах удивление его способностями переговорщика.

– Трудно было, – пожаловался он. – Не привыкли там еще к таким отношениям.

Я пожал плечами, как бы говоря: а что они хотели? Чтобы мы сидели на миллионах и нищенствовали?

– Тогда в четверг и начнем, помолясь? – предложил Захар.

Во вторник счета действительно распухли почти вдвое. И хоть снять со счетов эти деньги мы не могли без Чарли, но использовать их в сделках – вполне.

А ночью случилось несчастье – дом Чарли, купленный им совсем недавно в ипотеку, взорвался! Приехавшая полиция с пожарными установили, что причиной взрыва был бытовой газ, неосмотрительно оставленный открытым.

В останках хозяина обнаружили приличную дозу алкоголя и его соседи подтвердили, что в тот день вернулся домой Чарли навеселе и с сигаретой в зубах. Больше никто ничего расследовать не стал – все было ясно, как божий день: очередной несчастный случай изза пьянства.

Полиция допросила нас, наших помощниц и Джоша Келлера, с которым часто видели Рассела, но все мы были чисты, искренне сожалели о безвременной кончине несчастного, а Мария даже всплакнула. Она недавно рассталась со своим юристом и имела определенные виды на молодого перспективного холостяка Рассела. Вот так и бывает – человек предполагает, Бог располагает.

Похороны Рассела были торжественными и печальными.

И в тот же вечер мы с Заком почувствовали, что потеряли чтото понастоящему важное. Нам впервые за долгие годы даже не хотелось разговаривать друг с другом. Нами овладела какаято апатия, и мы несколько дней не ходили на работу. Нам часто звонила Линда и докладывала о текущих делах. Иногда они с Захаром обсуждали какието мелочи – мне было откровенно неинтересно в это вникать.

Наследников у Рассела не оказалось. Особых средств тоже – остатки зарплаты за год работы в "Первой торговой компании Смита", чтото около двадцати тысяч долларов, машина, уцелевшая после пожара – она стояла на дороге, да куча обугленных дров. Все это было изъято властями штата: отделом по наследованию и завещаниям в пользу будущих покойников, что останутся без средств на похороны.

Только через неделю мы вернулись к делам.

"Винокурни КеллераКоллинза" мы благополучно продали консорциуму из нескольких участников, выручив за свой контрольный пакет еще около двадцати миллионов. Джош Келлер остался президентом новой компании, за его будущее можно было не опасаться – если не начнет по своему обыкновению истерить и прикладываться к бутылке.