Чтение онлайн

Грузия жила своею жизнью. Георгий Владимов вспоминал, как в 1944 году, когда сотни тысяч советских людей гибли на фронтах Великой Отечественной, грузинские газеты «рыдали некрологами и траурными объявлениями». Ведь произошло великое несчастье: умер сынишка местного партийного босса. Сводки с фронтов печатали лишь в подвалах газетных полос, потому что «не хватало места должным образом оплакать восьмилетнего мальчика Гула и представить в портретах его незабвенный облик».

Зато взялись за автономную Абхазию: упраздняли абхазские школы, вместо русских и абхазских учебников вводили грузинские, закрыли абхазские газеты и журналы, убрали все вывески на абхазском, переименовали 147 городов и сёл, включая и столицу: Сухум стал Сухуми. Даже абхазский ансамбль превратили в Государственный ансамбль грузинской песни и пляски. Между прочим, планировали и вовсе выселить всех абхазов из Абхазии.

Если же немногочисленные абхазские интеллектуалы пытались противиться этой политике, то их называли буржуазными националистами и сажали.

Обычно виновником грузинизации Абхазии называли Берию. Но неужели же Сталин, всезнающий и всеведающий Сталин, без чьего позволения на экраны не могла выйти новая кинокартина, не знал о национальной политике грузинских товарищей?

А как же русские товарищи? Ещё в начале 30-х, когда русский националист Сталин уже сосредоточил всю власть в своих руках, Малая советская энциклопедия писала:

«Россия — бывшее название страны, на территории которой образовался Союз Советских Социалистических Республик».

В 20-е само понятие «русская история» объявили контрреволюционным.

В 30-е учёных сажали за русский национализм, который трактовался весьма расширительно.

По делу Российской национальной партии сажали и расстреливали учёных-славистов, ведь славянская филология для большевиков «была всегда наукой заведомо и насквозь пронизанной зоологическим национализмом».

Но всё это меркнет перед главным преступлением сталинизма — коллективизацией.

Коллективизация погубила русскую деревню. Кулаки, брошенные умирать в сибирской и уральской тайге, были самыми добросовестными, честными и домовитыми хозяевами.

Русское крестьянство оставалось, в сущности, последним русским сословием, сохранившимся с дореволюционных времён.

Крестьянство большевики всегда недолюбливали, боялись его. Ленин писал, будто единоличное крестьянское хозяйство «постоянно рождает капитализм». Ленин расправиться с крестьянством не успел.

Его верный ученик был куда настойчивее и удачливее.

Как жили бывшие кулаки в спецпосёлках ОГПУ — известно. Смертность там была выше рождаемости почти в девять раз! В 1933-м каждый седьмой там умирал, каждый пятый оттуда бежал.

А вскоре в самых богатых, хлебородных областях страны начался голод, который сейчас не без основания называют геноцидом. Но геноцид был не этнический, а классовый. Семь миллионов умерли от голода, организованного государством.

Матери ели своих детей, братья — сестёр. Голодные люди выкрадывали трупы прямо из гробов и поедали. Архивные документы по голоду сейчас доступны онлайн. Читайте, если хватит сил.

В эти же годы Советское государство вывозило хлеб за границу, из года в год росли хлебозаготовки. Подручные Сталина ликовали.

Кости миллионов русских, украинцев, казахов, поволжских немцев уже гнили в земле, а Лазарь Каганович писал Серго Орджоникидзе:

«То, что происходит, например, с хлебозаготовками, — это совершенно небывалая, ошеломляющая наша победа — победа сталинизма».

Выслушаем и другую сторону. Любой русский националист представит вам нехитрую апологию вождя народов.

При Сталине русских перестали обзывать русаками и русопетами. В школах и вузах начали изучать труды и дни князя Владимира и царя Ивана. Советские кинорежиссёры по государственному заказу начали снимать патриотические фильмы о Суворове, Кутузове, Александре Невском, а затем о Глинке, Попове, Жуковском.

Советские писатели получали Сталинские премии за романы об Иване Грозном и Петре Великом.

Патриотизм уже в те времена начали стимулировать материально. Да ведь и сам патриотизм разрешили не только советский, но и, с определёнными ограничениями, русский.

При Сталине русский народ объявили «старшим братом» в семье социалистических наций, он почти официально стал «первым среди равных».

А самое главное, под его руководством народы СССР и, конечно, «первый среди равных», русский народ, одержали победу в новой Отечественной войне, далеко затмившей 1812 год.

Тогда товарищ Сталин поднял знаменитый тост: «За великий русский народ!»

Но Сталин ведь и за Гитлера пил, пил и копал ему могилу.

В годы «национального поворота» Сталину было под шестьдесят. В таких летах редко меняют убеждения. Тем более такие фанатичные, уверенные в собственной правоте, стальные люди, как Иосиф Виссарионович.

Поворот Сталина к русскому патриотизму объясняется просто. Русский солдат (вчерашний рабочий или колхозник) неохотно сражался за дело мировой революции. Редкие идеалисты пошли бы воевать, «чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать».

Сталин раньше других понял, какую гигантскую, почти неодолимую силу представляет русский национализм. Понял, что народ, оказавшись на грани выживания, начинает сражаться до последнего. И побеждает!

За такой народ можно и тост поднять. Можно назвать старшим братом.

Не верьте словам политика, посмотрите на его дела.

При Сталине русские жили хуже всех в СССР. Именно в его времена сложилась практика перераспределять доходы в пользу союзных республик, обходя Россию.

А.И. Рыков позволил себе покритиковать сталинскую политику в этом тонком «национально-экономическом» вопросе и заметил: «…совершенно недопустимо, что туркмены, узбеки, белорусы и все остальные живут за счёт русского мужика».

Рыкова обвинили в «издевательстве над национальной политикой партии» и «великодержавии».

Россия (РСФСР) оказалась единственной республикой, у которой не было ни своего ЦК, ни своей компартии, ни своей столицы.

Как только появилась идея всё это создать, её авторов — руководителей неофициальной Русской партии Кузнецова, Родионова, Вознесенского, Попкова — расстреляли по «Ленинградскому делу».

Почему же Сталин не перестал заигрывать с русскими и после войны, когда необходимость в них вроде бы отпала?

Да потому, что он, по свидетельству Милована Джиласа, высокопоставленного югославского коммуниста, собирался воевать вновь! И русская кровь была ему ой как нужна!