Чтение онлайн

— Да, — откликнулся Синдбад скорее с энтузиазмом, чем с сожалением. — Я думаю, ты прав. Бедный Джафар. Хотел бы я знать, куда забросило его заклинание этого проклятого джинна? Но на чем я окончил свой рассказ?

— Вы делали седла, — напомнил я, чувствуя, как глаза у меня начинают слипаться при одной мысли об этом.

— Ах да, трупы были сразу после этого.

Это отнюдь не успокоило мои нервы. Если приключения действительно идут друг за другом в некоем подобии очередности…

Я прогнал эту мысль из головы и, чтобы успокоиться, тихонько пошарил ногой перед собой. Мои пальцы что-то нащупали. На самом деле, однако, это было похоже всего лишь на торчащий корень.

Или на остатки скелета.

Я поспешно отдернул ногу, решив, что в данный момент разумнее будет послушать историю торговца.

— Итак, как ты, без сомнения, помнишь, — начал купец, привычно продолжая свой рассказ, — я весьма разбогател в этой чужой стране, познакомив ее жителей с таким неведомым им изобретением, как конское седло, меня окружили почетом, и я обзавелся отличным домом и женился на одной из самых красивых женщин во всем королевстве.

Это, думал я, и есть истинное счастье, почти равное лучшим временам в моем любимом Багдаде. Но радость моя была недолгой, поскольку в один из дней у моего соседа стряслась беда — беда, которая открыла мне ужасную правду об этой стране, которую я называл теперь своим домом.

Торговец умолк.

— Прошу прощения. Небольшая судорога. — Он громко закряхтел. — Ах. Уже лучше.

Я моргнул. На какой-то миг, готов поклясться, я увидел, что бутылка вспыхнула. Или это глаза сыграли со мною злую шутку в этой бесконечной темноте?

— Жена моего соседа заболела и умерла, — продолжал крохотный рассказчик. — Сначала я думал, что горестные вопли моего соседа вызваны просто печалью из-за потери возлюбленной супруги, но вскоре он достаточно успокоился, чтобы поведать мне о воистину ужасном местном обычае, согласно которому если кто-то из супругов, не важно, муж или жена, умирал, то другого супруга заживо хоронили вместе с его почившей второй половиной!

«Что за варварский обычай!» — вскричал я. «Но таков закон страны», — ответил мой сосед, и действительно, на рассвете следующего дня отряд королевских стражников увел его, чтобы подготовить к ожидающей его участи.

Торговец снова умолк, и я почувствовал, как бутылка шевельнулась в моей руке, словно старший Синдбад двигался там, внутри.

— И все-таки где мы находимся? Тут абсолютно некуда девать руки и ноги.

И пока миниатюрный торговец пытался отыскать более удобное положение в своей бутылочной тюрьме, я снова ощутил, как бутылка потеплела, и отчетливо увидел свет, излучаемый этой золотой флягой.

Я вытянул руку с бутылкой вперед, туда, где нога моя наткнулась на неведомое препятствие. Но свет пропал. Похоже, он появлялся, когда торговец начинал шевелиться в своей волшебной темнице. Тем не менее я не стал обсуждать свое открытие со старшим тезкой, опасаясь, что это может помешать ему довести до конца свой рассказ. Возможно, мое поведение было эгоистичным, но я полагал, что узнать про то, что тебя сверхъестественным образом уменьшили и затолкали в волшебную бутылку, для большинства людей не повод для радости.

— Полагаю, ваша жена тоже вскоре умерла? — спросил я вместо этого, чтобы ускорить повествование торговца.

— Откуда ты знаешь? — Синдбад издал едва слышный смешок, в котором улавливалось восхищение. — Для носильщика ты исключительно сведущ в искусстве сказителя.

Но я не позволил ему так легко сбить меня с толку.

— И тогда вас похоронили заживо вместе с вашей умершей женой?

— Совершенно верно. Нас обоих оставили в большой темной пещере, как опять-таки было принято у этого народа. К счастью, мне дали немного еды, чтобы я смог прожить неделю или чуть дольше.

Но едва успел упасть огромный камень, закрывающий вход, как оказалось, что я не единственный живой в этой пещере. И в самом деле, там были другие несчастные жертвы этого обычая, выживающие за счет того, что убивали ничего не подозревающих новичков и съедали их припасы, а когда те заканчивались, питались человеческим мясом.

С каждым словом описываемая Синдбадом темнота нравилась мне все меньше. Она не нравилась мне настолько, что я счел благоразумным еще раз обследовать окрестности.

— Прошу прощения, что перебиваю, — сказал я, — но вам достаточно удобно?

— Теперь, когда вы напомнили, я понимаю, что нет. — Торговец закряхтел, и бутылка засветилась.

Я снова вытянул руку и обнаружил, что предмет моих страхов был всего лишь кривым корнем. Значит, мы не в той ужасной пещере. Но куда же тогда перенес нас джинн? Я понимал, что ради собственного спокойствия должен обследовать пещеру, чтобы по крайней мере представлять наконец, какая опасность нам грозит. Но мы находились теперь в каком-то новом месте, где, возможно, нас поджидала какая-нибудь ужасная опасность, о которой торговец еще не рассказывал. Я решил снова ускорить его рассказ.

— Но вы победили этих пожирателей трупов? — спросил я.

— Ну да, — ответил торговец, — потому что сумел схватить прочную бедренную кость и…

— И потом вы выбрались из пещеры?

— Разумеется, — поспешно подтвердил Синдбад, — пойдя вслед за диким зверем, который приходил туда питаться…

Но я был безжалостен.

— И без сомнения, вы как-то раздобыли огромное богатство?

— О, — все больше нервничая, добавил торговец, — конечно, поскольку среди посмертных даров было множество драгоценностей и прочих дорогих вещей…

— И вы вернулись в Багдад, став богаче прежнего? — закончил я вместо него.

— Ты не даешь мне рассказать лучшие эпизоды моей истории! — недовольно ответил купец. — Какое, по-твоему, могу я получать удовольствие от рассказа, если меня постоянно перебивают?

Увы, страх перед воображаемой смертью, должно быть, на время заставил меня забыться.

— Простите, о мудрый торговец, если я попытался побыстрее получить информацию, — сказал я тоном, более подобающим моему положению, — но я боюсь, что явится какой-нибудь человек или иное существо из ваших историй и прервет нас навеки.

— Я понимаю твое беспокойство, — уже куда спокойнее ответил Синдбад после минутного раздумья. — О чем еще тебе рассказать?

Что я мог ему сказать? Только то, что сам уже знал об окружающем нас.

— Есть ли у вас история, в которой важное место занимает торчащий корень?

— Большинство из моих историй происходят на диких, неизведанных островах, на самом краю изученного мира, — был ответ торговца. — Торчащие корни есть везде.

Тогда я сказал, чтобы он перешел к следующему путешествию.