Чтение онлайн

«Кайену» не шел только человек, который стоял рядом.

Темная фигура с оттопыренными эльфийскими ушами мне сразу не понравилась. Это был невысокий мужчина лет сорока с маленькими серыми глазками, седой щетиной и гладкими залысинами на голове. Он улыбался и напоминал пузатого любопытного гнома, как если бы его вытащили из маленького гномьего домика впервые поглазеть на Белоснежку. Только, казалось, в нашей сказке никто никому не угрожает. Если бы тогда я знала, что похотливый Гном однажды попытается ударить меня по лицу, сразу же авансом ввалила бы ему между ног. Привет из будущего, так сказать.

Селим обнял друга и похлопал его по плечу, пока тот что-то болтал по-турецки. Мы представились, и Гном начал произносить кривую русско-английскую речь, дабы наладить с нами контакт. Он говорил медленно, будто перед ним – умственно отсталые люди.

Вэльком. Ю. Май френдс. Пр-р-ривет. Как тела? Бабущка.

«Интересно, кого из нас, двадцатилетних, этот старый пердун назвал бабушкой?» – подумала я, хотя было ясно, что Гном просто говорит русские слова, которые когда-то выучил на южном побережье.

– Селим, тебе придется стать нашим переводчиком на сегодня, – сказала я.

И следующие три дня Селим переводил очень много.

ГЛАВА 5

СТРАННЫЕ ПРИВЫЧКИ ПОД НАЗВАНИЕМ «ЗАБОТА»

По сути, с ним все было правильно:

открытый взгляд, уверенность в собственной правоте

и светлая улыбка в придачу.

Инстинкт обычно распознает своих.

Г. Д. Робертс

Тень горы

Весь вечер мы кочевали от одного ресторана к другому. В первом подавали лучший в Стамбуле донер, во втором был самый свежий кюнефе 21 , в третьем – чай с секретным ингредиентом. Я все ждала, когда же начнется обещанное «развлечение по-турецки», но оказалось, что это оно и было. Перемещение по городу в машине с громко включенной музыкой – основа. Наших попутчиков не пугало расстояние между локациями. За самым красивым видом мы поехали в район Ортакей на европейскую сторону, чтобы провести там пятнадцать минут с миниатюрной чашкой кофе в руке.

Спустя несколько часов меня заботил только один вопрос: как зевать так, чтобы Селим не увидел. И, наоборот, как зевнуть пошире, чтобы Гном перестал утомлять меня просьбой повторить их смешные выражения. Позже, когда я выучила не только турецкий язык, но и отборный турецкий мат, поняла, что в тот вечер повторяла именно его.

Вечер обещал быть провальным, но в какой-то момент появился еще один персонаж. Очень худой и очень шумный невысокий мужчина внезапно ворвался на набережную и сразу оживил однообразные посиделки.

– Охо-о, это мой брат, – сказал Селим и встал для приветствия.

На фоне брата Селим был крупный, мужественный и очень спокойный. Зато за новеньким нельзя было успеть даже взглядом. Он явно переигрывал, показывая, как рад знакомству. Обнимал каждого по очереди и одновременно вскидывал руки в сторону воды, обращая внимание на то, как величествен и красив Босфор. На случай если мы вдруг этого не заметили.

– Вы совсем непохожи, – сказала я.

– Не кровный, – пояснил Селим, —У нас братом называют очень близкого друга. Семен тоже теперь мой брат.

– Быстро же вы сблизились, – шепнула я мужу на ухо.

Семен, по жизни счастливый и немного блаженный, был не против породниться хоть с турками, хоть с китайцами.

Новенький заполнял собой все пространство. Садиться за стол он не собирался. Сначала выразил восхищение мне, затем – Ленке, потом – Семену. Отпустил шутку в сторону Гнома (тогда я поняла, что не только у меня возникает желание поглумиться над эльфийскими ушами) и, наконец, попросил официанта принести чай. Так громко, что тот дернулся.

– My name! 22 Murat!

– Он говорит по-английски? – обрадовалась я.

– Мурат? Он даже по-турецки разговаривает не очень, – пошутил Селим.

– Тогда, дорогой, нам вдвойне повезло, что ты – полиглот, – сказала Ленка и поцеловала «дорогого» в щеку. Мурат вскочил, будто на его глазах расчленили овцу. Под общий смех он махал пальцем и кричал, что в Турции не принято целоваться в общественных местах. Селим только и успевал переводить обрывки фраз из речи, за которой не угнался бы лучший переводчик в мире.

В какой-то момент Мурат поднес указательный палец ко рту и смачно произнес: «Чш-ш-ш». Официант поставил на стол большой фруктовый торт, и все, не сговариваясь, начали петь «Happy birthday». Пели, хлопали в ладоши и смотрели на меня, а я просто расплывалась от происходящего. Мне дали большой нож, но прежде чем я успела отрезать первый кусок, Мурат снял с его верхушки клубнику и скормил ее мне.

Простите? Едва знакомый турок кормит меня при живом муже, который еще и сидит рядом? Это не входило в мои планы.

Подумала я об этом поздно – когда вовсю с нескрываемым удовольствием жевала ягоду.

Селим почувствовал мою неловкость:

– Не переживай. Мы в Турции часто кормим друг друга от души, когда хотим проявить заботу. Ничего лишнего. Без намеков.

Понятно. То есть целоваться с любимой женщиной в общественном месте – это скандал, а кормить из рук чужую жену в присутствии мужа – нормально. Всего лишь забота. Что ж, допустим. Это Стамбул. Должно быть, привыкнем.

Видя, что Мурат напрягся из-за моей реакции, я равнодушно пожала плечами, мол, ну традиция так традиция. Сняла с торта крупную чернику и аккуратно вложила ее в рот своему кормильцу. Глаз за глаз, ягода за ягоду, так сказать. Наши турки опешили от увиденной дерзости. Мурат громче всех смеялся, дал мне пять и легонько подмигнул.

Или показалось?

Харизма Мурата сшибала с ног. За ним хотелось наблюдать. С первых минут я желала узнать его ближе. Выяснить, откуда идет первоисточник бешенной энергии. Чувствовала внутренний стержень, который так редко встречается в людях.

Неприлично худой для мужчины под сорок, обросший черной бородой, с веточками глубоких морщин возле глаз. Мурат был лидером и направлял вечеринку в нужное русло, пока третья бутылка стамбульской водки не уложила нас, русских, в постель. Селим и Гном тоже были в ударе. Они пили так, будто им не сорок, а восемнадцать. Выпивали, рассказывали турецкие сказки про уважительное отношение к женщинам, в промежутке успевали отвешивать Гному подзатыльники. Эти трое были как Трус, Балбес и Бывалый – совсем разные, но почему-то вместе. Хорошо друг друга понимали, смеялись над одним и тем же и одинаково держали сигарету. Сумасшедшие турки в один день поселили в голове столько эмоций, что не хватало сил на умозаключения и выводы.