Чтение онлайн

Сам Дамблдор, удостоверившийся, что его рыбка окончательно сорвалась с крючка, с удовольствием записал бы бывшего Гарри в Тёмные Лорды, но для этого был нужен хоть какой-то повод. Кроме того, старец уже не сомневался, что если этого парня задеть, он не станет молчать и сумеет скомпрометировать бывших союзников перед мировой общественностью. Оставалось надеяться, что Трэверс как-нибудь оступится сам, и тогда его с чистой совестью можно будет подтолкнуть вниз, а если повезёт, ещё и выдать это за отвергнутую помощь, как в случае с Риддлом.

И в любом случае, делать бывшего Гарри Тёмным Лордом означало сильно подставиться самому, потому что тогда история с подменой Избранного выйдет наружу, а все знают, что это он, Дамблдор, был духовным наставником мальчика. Про Риддла ему удалось убедить британцев, что нищий приютский сирота в одиннадцать лет вступил на путь Тёмного Лорда только из-за собственной врождённой испорченности, но во второй раз могут не поверить. Нет, большинство поверит, потому как люди глупы и ленивы на голову, но всегда найдутся отдельные любители погреть языки просто из бескорыстной любви к злословию, та же Рита Скитер хотя бы – и тогда людская глупость обернётся уже против него. Вот если бы Трэверс связался с кем-нибудь, кто годится в Тёмные Лорды…

Дамблдор снова вспомнил про Сириуса. Если прежде он боялся, что бывший крёстный получит слишком большое влияние на мальчика, то теперь это было бы кстати. Возможно, мальчик убедит Сириуса, что светлые силы обошлись с ними обоими весьма гнусно, и они оба кинутся искать справедливости и наделают глупостей. Тогда переход бывшего Мальчика-Который-Выжил на тёмную сторону можно будет свалить на дурное влияние старшего Блэка, тоже чистокровного недобитка из тёмного рода, и у Дамблдора на руках будет готовый Тёмный Лорд с первым приспешником.

В последнее время Сириус совсем отбился от рук. После несчастья с Джеймсом он ни в какую не желал слушать разумные речи об общем благе, словно это не от Дамблдора зависела его реабилитация в обществе, и целые дни проводил под чужой личиной в больнице со своим другом. К сожалению, в Мунго, как и в Министерстве, никогда не следили за посетителями насчёт оборотного зелья.

Почтовая сова к Сириусу с просьбой о встрече вернулась к Дамблдору с пожеланием проваливать подальше. Старец огорчённо покачал головой и отправился в Мунго навестить Джеймса, чтобы вправить этому вечному бунтарю Блэку мозги через его лучшего друга.

Сириус под внешностью кого-то из магловских соседей Поттеров оказался здесь же, с Сохатым. Его фирменный надменно-презрительный взгляд «все вы грязь, а я крутой», которым он встретил Дамблдора, пробивался сквозь любую личину. Дамблдор хотел сначала обработать Джеймса в одиночку, но было даже лучше, что он застал их обоих. Справлялся же он с ними прежде – и теперь справится.

– Джейми, Сири, мальчики мои, как же я рад вас видеть! – воскликнул он от входа в палату, разведя руки в приветственном жесте.

Поттер поприветствовал его в ответ, Блэк ограничился коротким кивком.

– Сохатый, я просто потрясён, как истосковался по тебе наш учитель и наставник! – с притворным пафосом обратился он к Джеймсу. – Посмотри, не прошло и года, как он пришёл сюда навестить тебя!

Какие всё-таки бестактные эти Блэки! Неужели нельзя было культурно промолчать о том, что он выбрался сюда впервые, и вежливо обрадоваться ему? Дамблдор был очень занят, он думал за всю страну, он размышлял о мировых проблемах. Он же государственный человек, в отличие от некоторых, кто ничего не видит дальше собственного носа и мелочных обид своих друзей. Они должны ценить, что он нашёл-таки время навестить пострадавшего Поттера.

– Я был очень занят, дорогие мои, – он сопроводил свои слова укоризненным взглядом. – Сами знаете, сколько у нас проблем из-за того, что наш прежний Мальчик-Который-Выжил всё-таки выжил.

– Дамблдор, – без добавления «мистер» в исполнении Блэка это прозвучало как обращение господина к лакею. – Я вам скажу, какие у нас проблемы. Первая проблема – это болезнь Джеймса, и вы палец о палец не ударили, чтобы что-то с этим сделать. Вторая проблема – это Лили, которая сюда носа не кажет под предлогом, что должна заботиться о Гарричке. Я ведь не тупой и знаю, кто подсунул Джеймсу эту суку. И третья проблема – моя реабилитация. Я из-за вас ни за что просидел двенадцать лет в Азкабане и всё еще не могу открыто навещать своего друга. Если бы не я, кто бы его навещал, ваш Снейп?

– Сириус, мальчик, нельзя же так, – градус укоризны в голосе Дамблдора повысился. – Нельзя же думать только о себе да о себе. Нужно думать об общем благе и никогда не забывать о том, что есть люди, которые гораздо больше нуждаются в помощи, чем ты.

– В этом месте я должен прослезиться, Сохатый, – Блэк нагло обратился к Джеймсу, игнорируя проникновенные слова старца и кивнув на него, как на постороннего. – Дамблдор, – произнёс он с прежней надменностью, – пока я не услышу, кто именно у вас так жаждет и страждет, можете не продолжать. Вы всегда забываете, что одно большое и общее благо состоит из множества малых, частных и конкретных.

Очень удачно, что сегодня у Дамблдора имелся как раз такой ответ.

– Конечно, мальчик мой! – обрадованно встрепенулся он. – Наш бывший Гарри сейчас полностью выбит из привычной колеи, он одинок, несчастен и страдает. Мальчику необходима помощь, дружеская поддержка, и ты, Сириус, после тяжёлых жизненных испытаний должен понимать это как никто. О мальчике нужно позаботиться, его нужно утешить, а ты, как его бывший крёстный, всё-таки ему не чужой. Поговори с ним по душам – если не ты, то кто же?

Голос Дамблдора дрогнул, в его честных глазах, устремлённых на Сириуса, блеснула одинокая слеза.

– Вы на что намекаете, Дамблдор? – холодный, скептический тон Блэка ясно показал, что красноречие старца пропало даром. – По-вашему, я снова должен возиться с этим парнем? Я сколько-нибудь похож на няньку?

– Я думал, ты привязался к мальчику… – Дамблдор горестно вздохнул. – Вот тебе малое конкретное благо, которое ты можешь сделать.

Некоторое время Блэк иронически рассматривал живое олицетворение скорби о всех несчастных мира сего.

– Сделаю, – жёстко сказал он. – Но только после того, когда хоть что-то сделают мне. Я и так уже слишком много отдал вашему общему благу и слишком много от него нахлебался. Вот когда я снова стану честным гражданином общества, когда это общество позаботится о моём друге, вот тогда я и подумаю об общем благе. А пока, извините, я слишком озабочен своим.