Чтение онлайн

– Если вы снова насчёт трудоустройства, сэр, с прошлого раза мало что изменилось, – сообщил министр. – Все ваши прежние должности заняты, и я не стану настраивать против себя людей, убирая их с руководства без серьёзных оснований.

Взгляд Дамблдора опечалился, вся его фигура ссутулилась, словно под тяжестью непосильной ноши.

– Нет, я пришёл к тебе не из-за работы. Не нужен – значит, не нужен, – смиренно произнёс бывший директор Хогвартса. – Кингсли, мальчик, как ты мог? Я ожидал бы этого от кого угодно, но не от тебя. Я же тебя с одиннадцати лет помню, еще когда Распределяющая Шляпа направила тебя в Гриффиндор. Ты же всегда был достойным мальчиком, тебе всегда были чужды эти гнилые чистокровные убеждения – и вдруг такое… – он закончил фразу укоризненным вздохом.

Министр мрачнел с каждым словом посетителя, но не перебивал его, потому что надеялся услышать, в чём именно его обвиняют. Не дождавшись ничего конкретного, он вынужденно спросил:

– Что вы имеете в виду, сэр? Говорите прямо.

– Ты даже не понимаешь этого, мальчик мой? – Дамблдор горестно уставился на Бруствера, словно отказываясь верить собственным глазам. – Как ты мог согласиться на амнистию Пожирателям – после всего, что они натворили в стране?!

Это решение далось министру нелегко. Дамблдор фактически задал ему его же вопрос. Волей-неволей Бруствер обратился к аргументам Рабастана.

– Они тоже не одобряли экстремизм Волдеморта, но не могли выступить против него из-за меток. Сейчас их осталось мало и они хотят только одного – чтобы их оставили в покое. Взамен они обязуются прекратить всякую террористическую деятельность и обещают помогать правительству в ситуациях, связанных с тёмной магией – как, например, с этой эпидемией. В Мунго около сотни больных, по домам наверняка найдутся ещё, а моя договорённость сделает их здоровыми. Кроме того, Пожиратели вне закона, загнанные в угол, с их силой и знаниями могут натворить немало бед, а если они дадут клятву не вредить, всех этих бед можно будет избежать. Соглашение с ними сведёт возможный ущерб к минимуму.

– Но это же Пожиратели, им нельзя доверять!

– Магическую клятву они не нарушат. Их лидер поклялся своей магией, что они хотят только мира.

– Это они сейчас так говорят, а потом всё равно найдут какую-нибудь лазейку, потому что всего не предусмотришь. Сам же знаешь, что бывших Пожирателей не бывает. Так нельзя, Кингсли! Этой амнистией ты предаёшь простых людей, которые доверили тебе руководство страной!

– Я делаю это ради людей, сэр. Вы могли бы стать министром и поступить, как считаете правильным, но вы же всегда отказывались от этой должности. Поэтому у нас был Фадж, который развалил страну и допустил приход Волдеморта к власти. А сейчас министр – я, и это я принимаю решения и несу за них ответственность.

– Лучше бы ты послушал стариковского совета, мальчик мой… – Дамблдор покачал головой и, словно бы обессилевши, вздохнул. – Подумай о нравственных ориентирах людей, о том, что своим соглашательством ты фактически уравнял добро со злом и свет с тьмой. Возможно, какое-то время люди будут в безопасности, но их душевная чистота пострадает и в них прорастут новые семена зла. Разве этого мы хотели, когда боролись со злом?

– Это бесполезный разговор, сэр, – тем не менее по лицу Бруствера было видно, что Дамблдору удалось подточить его и без того небольшую уверенность насчёт амнистии Пожирателей. – Хотите принимать министерские решения – становитесь министром. Я готов отвечать за свои ошибки, но не за ваши, поэтому не нужно читать мне морали. А сейчас извините, моё время дорого.

На этот раз Дамблдор предпочёл понять намёк и удалиться. Он видел, что его увещевания подействовали, а дальше… вода камень точит.

Когда за старцем закрылась дверь, остатки уверенности покинули Кингсли Бруствера. Он уже раскаивался, что соблазнился лечением и позволил уговорить себя на мир с врагами, с которыми он боролся всю свою сознательную жизнь. Вроде бы решение было правильным: больные выздоровеют, опасность террора исчезнет, да и сам Лестрейндж выглядел искренним, когда ругал Волдеморта и клялся своей магией, что им не нужно ничего, кроме прощения и мирной жизни. Вроде бы всё хорошо, но в чём же подвох?

Ведь бывших Пожирателей не бывает.

Широкая общественность отнеслась к решению министра если не с пониманием, то с безразличием. Всё-таки год прожили при власти Волдеморта, и ни над кем не капало. Ну, если не считать маглорожденных, которых было мало и к которым коренные граждане магической Британии всегда относились в духе «понаехали тут». Публично одобрять подобную политику считалось негуманным, непрогрессивным и неполиткорректным, но в глубине души её очень даже одобряли, поэтому десяток попрошаек в Косом вызывал что угодно, только не сочувствие.

Но была и узкая общественность – круг людей, с которыми общался Бруствер. Бывшие сослуживцы из аврората, члены Ордена Феникса, а также представители притесняемых категорий населения, срочно взятые в Министерство на работу вместо изгнанных приспешников Волдеморта. Чуть ли не с каждым из них Дамблдор не поленился перекинуться словечком и посетовать, что, как ни горько это признавать, власть испортила даже такого надёжного человека, как Кингсли. Повздыхав и покивав с великим старцем, эти люди глядели на министра как на больного или на предателя, а кто посмелее и пофамильярнее, доставал его намёками и упрёками. Одни его друзья возмущались, другие сторонились, в конечном итоге стали отдаляться все.

Поскольку Бруствер и в самом деле отступил от идеалов, на которых рос и взрослел, он очень скоро почувствовал себя предателем. Сколько он ни убеждал себя, что так нужно и правильно, он не мог отделаться от ощущения роковой ошибки. Всю войну бороться с врагами, после победы вынужденно взять на себя ответственность, для которой все его единомышленники годились ещё меньше, не щадить себя, делать всё наилучшее и наконец оказаться отверженным своими – испытание не из лёгких.

Когда настало время платить по счетам, министр был уверен, что его договор с Пожирателями – непростительная уступка злодеям.

Рабастан Лестрейндж под обороткой управился с лечением за две недели. Мог бы и скорее, но не спешил нарочно, чтобы не думали, что это легко. Формулировку Рабастан отслеживал сам, уточнив брустверовское «вылечить всех», по которому ему пришлось бы сделать здоровым всё население планеты, до «всех пострадавших от тёмномагической расслабленности, которых ему предъявят в Мунго для исцеления», поэтому когда в клинике не осталось жертв проклятия, предварительное условие заключения мира могло считаться соблюденным. Заручившись письменным подтверждением главного врача, Рабастан отправил Арктура к министру для дальнейших переговоров о мире.