Чтение онлайн

Ещё немного.

Чёрный сгусток вырвался из груди Самарина, оставляя за собой дымный след. Повис над водой на долю секунды – и вода поглотила его. Бесследно.

Самарин обмяк в воде. Я едва успел приблизиться и подхватить его за плечи, не дать уйти на дно. Его голова откинулась назад, глаза закрыты.

– Дмитрий Иванович! – позвал я.

Секунда. Две. Три.

Он вздохнул. Глубоко, полной грудью, причём уже без хрипа, без свиста, без той скрежещущей ноты, которая сопровождала каждый его вздох. Чистый, свободный вдох.

И выдохнул. Открыл глаза.

– Было как в аду, – прохрипел он. Но на его лице появилась улыбка. Настоящая. – Но сейчас… сейчас я дышу. По-настоящему дышу. Впервые за… за…

Он не договорил. Уткнулся лицом в ладони и замолчал. Его плечи дрожали. Я отвернулся, давая ему время.

Вода Истока продолжала работать. Я чувствовал, как она залечивает повреждённые ткани – лёгкие, бронхи, сосуды. Всё, что паразит успел сожрать за полгода, восстанавливалось. Медленно, но необратимо.

Серый оттенок уходил с его лица, кожа розовела. Морщины, которые я списывал на возраст, разглаживались. Тёмные круги под глазами исчезали.

Когда Самарин наконец поднял голову и встал, я едва узнал его. Тот же человек, но другой. Моложе.

Пока он приходил в себя, я заметил ещё кое-что, когда потянулся к лесу через усиленную связь. Увидел все пять регионов, включая зону Тенелиста – она была больше, чем я думал.

И увидел центр спирали – точку, откуда Тенелист управляет всем. Не в моём лесу, а прямо в Поволжской аномалии. Ярина ошиблась, и центр сошёлся не на мне, а чуть дальше. Но это не меняло того факта, что Тенелист собрался поглотить мои земли.

Теперь я знал, где логово врага.

– Идёмте, Дмитрий Иванович, – позвал я. – Нас ждут.

Мы вышли из расщелины. Отряд ждал – Виктор у входа с карабином, Слава напротив, Ярина и Ярослав чуть поодаль.

Ярина увидела Самарина первой. Её глаза расширились.

– Дубровский, – медленно произнесла она. – Это тот же человек?

– Тот же, – кивнул я.

– Он выглядит на десять лет моложе. Что ты с ним сделал? Я тоже так хочу! Это же можно всегда быть молодой!

– Я его вылечил, так что сейчас вы видите реальный возраст Дмитрия Ивановича. С тобой, Ярина, такое подействует, только если тоже заболеешь.

– Ну уж нет! – насупилась она.

Лиза подошла к Самарину, молча взяла его за запястье. Проверила пульс. Потом приложила ладонь к его спине. Закрыла глаза. Через несколько секунд открыла.

– Чисто, – прошептала она. – Абсолютно чисто. Ни следа паразита. Лёгкие сейчас как новые. Ткани регенерировали. Это… это невозможно.

– Возможно, – сказал я. – Но цена такого лечения дорога.

Самарин скривился, видимо, вспоминая всю ту боль.

Обратный путь прошёл быстрее. Пятый регион пропустил нас без боя – не из уважения, а из осторожности. Мана бурлила во мне, и дикий лес чувствовал это.

Самарин шёл сам. Его шаг был твёрдым, дыхание – ровным. Он то и дело проводил рукой по лицу, будто не верил, что кожа под пальцами стала гладкой.

– Барон, – обратился он ко мне на привале. – Я не знаю, как вас благодарить.

– Знаете, – ответил я. – Мы обсуждали это с Анной Михайловной. Условия остаются прежними.

Он кивнул. Потом добавил тихо:

– Я не про условия. А про жизнь. Вы мне её вернули. Это… больше, чем сделка.

Я промолчал. Принимать благодарность за то, что сделал из расчёта, было неловко. Хотя расчёт и милосердие иногда совпадают – и в этом нет ничего постыдного.

Поместье показалось из-за деревьев к закату. И первое, что я увидел, – машину во дворе.

– Чёрт! – вырвалось у меня. Корнилова приехала на день раньше.

– Что? – Самарин проследил мой взгляд. Увидел карету. Его лицо изменилось – затвердело, напряглось. – Это Анна?

– Она самая.

Я быстро обернулся.

– Ярина, бери Ярослава – и в лес. Слава, Виктор – по постам. Лиза, со мной.

Мы вошли во двор. Архип бросился навстречу.

– Всеволод Сергеевич! Приехала дама, ещё в полдень. Я извинился, чаю предложил, комнату выделил. Она ждёт. Спокойная такая… Слишком спокойная.

– Знаю, Архип. Не переживай, сейчас со всем разберёмся.

Я вошёл в дом. Самарин и Лиза – следом.

Корнилова сидела в гостиной. Ровная спина, сложенные руки, взгляд в окно. Увидев меня, она поднялась.

– Добрый вечер, Всеволод Сергеевич. Я приехала раньше. Надеюсь, вы не…

Она осеклась.

Потому что из-за моей спины вышел Самарин.

Корнилова смотрела на него. Её лицо – каменная маска столичной аристократки – дрогнуло. Потом треснуло. Потом рассыпалось.

– Дмитрий? – её голос стал тонким, почти детским. – Дмитрий, это… ты?

Самарин стоял перед ней. Прямой, широкоплечий, с чистой кожей, ясными глазами и лицом, которое она, вероятно, помнила таким – по тем временам, когда они только встретились. До болезни. До серости, худобы и хрипов.

– Анна, – улыбнулся он.

Корнилова сделала шаг вперёд. Остановилась. Её руки поднялись к его лицу, но не коснулись. Повисли в воздухе, будто она боялась, что он исчезнет при прикосновении.

– Ты сам на себя не похож, – прошептала она. – Ты… ты выглядишь, как тогда. Как…

Она не договорила. Потому что Самарин перехватил её руки и прижал к своим щекам.

Я отвернулся. Кивнул Лизе, и мы тихо вышли из гостиной, прикрыв за собой дверь. Некоторые моменты не предназначены для посторонних глаз. Даже если посторонний – тот, кто это чудо и сотворил.

– Всеволод, ты понимаешь, что если об этом узнают в Петербурге – к тебе выстроится очередь до горизонта? Омоложение. Это не хромота и не сыпь. Это мечта каждого человека старше сорока, – задумчиво сказала Лиза.

– Понимаю, – кивнул я. – И именно поэтому об этом не узнает никто. Исток рода не предназначен для очищения каждого.

Лиза кивнула. Но в её глазах я прочитал то, что она не сказала вслух: рано или поздно тебя заставят. И плевать им будет на то, что здесь такой эффект чисто из-за паразита.

Так что это спасение ещё не раз аукнется мне, и с этим тоже придётся что-то делать.

Мысли о Петербурге и очереди из желающих “помолодеть” давили даже похлеще других моих проблем. Эта информация не должна никуда утечь – иначе поместье просто разорвут на части, а меня сделают цепным друидом при императорском дворе. Нужно сделать так, чтобы об этом походе забыли все. Будто его и не было вовсе.