Друид
Шрифт:
— Помнишь, ты приготовил какой-то отвар с мерзким вкусом, когда мы возвращались из Кенаба…
Я промолчал. Если честно, то у меня не было ни малейшего желания вспоминать, из чего именно я приготовил зелье, успокоившее зубную боль моего нынешнего хозяина. Более того, я не хотел разговаривать с этим подлецом. Мне было все равно. Никакими угрозами он не заставил бы меня тогда приготовить для него лекарство. Он мог приказать высечь меня, мог велеть казнить. Если-уж на то пошло, то пусть лучше казнят.
— Я тебя спросил, можешь ли ты вспомнить, как ты приготовил тот отвар! — возмущенно проговорил Кретос.
— Перед тобой стоит кельтский друид, — спокойно ответил я, не обращая никакого внимания на перекошенное от гнева лицо моего хозяина, — которому приходится жить в какой-то крысиной норе. Если ты хочешь получить совет от друида, то должен обращаться с ним именно так, как надлежит обращаться с человеком, обладающим такими знаниями, которыми обладает он. Если же ты хочешь, чтобы друид помог тебе, то тебе следовало бы попросить его о помощи.
Кретос на несколько мгновений потерял дар речи. Такого ответа он от меня наверняка не ожидал. Он тут же взглянул на дверь, ведущую в его кабинет, словно его реакция и дальнейшие действия зависели от того, стал ли кто-нибудь свидетелем разыгравшейся здесь сцены. Я тоже обернулся, но никого не увидел. Тогда я взглянул Кретосу прямо в глаза и нагло ухмыльнулся. Признаюсь — в тот момент я действительно хотел спровоцировать его. Я подумал, что вот-вот должна была решиться моя судьба — победа или смерть! Именно так всегда действовал Цезарь.
— Ты что, спятил? — тихо прошипел Кретос. — По-моему, ты не совсем понимаешь, в каком положении ты оказался. Я могу сделать с тобой все что угодно! Одно мое слово — и тебя казнят!
— Я не боюсь смерти, Кретос! Потому что я — кельт. А вот ты боишься даже боли!
— Избавь меня от этих мучений! — воскликнул Кретос со злостью. — Когда у меня перестанут болеть зубы, мы сможем с тобой спокойно обо всем поговорить!
— Нет, Кретос, вели своим стражникам отвести меня туда, где я жил все это время — в вонючую крысиную нору.
— Говори, чего ты от меня добиваешься! — прошипел в ответ купец.
— Мне от тебя ничего не нужно. Но если ты хочешь, чтобы тебе помог друид, то ты должен обращаться с ним как с друидом, — спокойно повторил я.
— Недалеко от Массилии, на побережье находится принадлежащий мне виноградник… Я бы мог… Думаю, что мне пригодился бы такой управляющий, как ты. Я не совсем доволен нынешним управляющим — он тоже умен, но, к сожалению, слишком мало думает о том, как преумножить мое состояние. Его больше интересуют молоденькие рабыни!
— Что же, Кретос, можешь спокойно подумать. Я не стану тебя торопить. Когда примешь решение, можешь позвать меня и сообщить мне о нем, — сказал я с таким видом, словно слова купца вовсе меня не заинтересовали, и направился к выходу.
— Раб! — заорал Кретос что было мочи. — Я только что предложил тебе должность управляющего на моем винограднике! Если для тебя и этого недостаточно, то я немедленно позову стражу и велю тебя…
— Дальше можешь не говорить, Кретос, — прервал его я и снова ухмыльнулся. — Не стоит произносить вслух угрозы, которые ты не собираешься привести в исполнение. Я помогу тебе избавиться от зубной боли, но запомни: если завтра же я не стану новым управляющим твоего виноградника на побережье, я больше никогда в жизни не буду тебе помогать!
— Хватит тратить время на болтовню, раб! Лучше поторопись!
— Мне нужно отправиться в священные леса наших богов, Кретос. Только там я могу сорвать целебные травы. Но, прежде чем войти туда, где обитают боги, я должен очистить свое тело.
По лицу купца я понял, что в тот момент он хотел броситься на меня и задушить собственными руками. Но очередной приступ боли заставил его отказаться от своего намерения. Он позвал телохранителя и велел ему выполнить все мои пожелания — провести в ванную комнату и дать чистую одежду. Затем телохранитель должен был отправиться вместе со мной в лес.
— Если он попытается бежать — убей его, — добавил Кретос, — но ни в коем случае не мешай ему заниматься своим делом!
Конечно же, я не стал особо торопиться, ведь я уже не мог вспомнить, когда последний раз лежал в ванне! Я с удовольствием залез в огромную деревянную кадку, которую рабы наполнили теплой водой. Затем появились две нубийские рабыни, которые натерли мое тело приятно пахнущими маслами. Они то и дело начинали тихо смеяться, а когда я вышел из ванной, позволили мне насладиться их телами.
Иллирийский телохранитель Кретоса отправился со мной в лес. Я велел ему ждать меня на опушке и начал продираться через подлесок. Бедолага не знал, что ему делать — идти следом за мной, чтобы не дать мне сбежать, или выполнить мой приказ и остаться на месте. Но я говорил с ним так, как хозяин обычно говорит со своим рабом, поэтому телохранитель купца не посмел меня ослушаться. Я в очередной раз удивился тому, насколько эффективной могла оказаться такая на первый взгляд простая манера обращения с людьми. Всего лишь придав своему голосу правильную интонацию, я, хромой калека, смог заставить подчиниться своей воле огромного сильного раба.
Итак, совершенно один я поковылял в лес. В моих ушах еще звучал веселый смех нубийских красавиц. Наконец-то, впервые за все это время я смог принять ванну и надеть чистую одежду. Для меня это было настоящим наслаждением!
Я довольно быстро нашел все необходимые мне растения. Все, чему я научился раньше, глубоко врезалось в мою память. Даже в это время года мне удалось найти вербену — наверняка такое доброе знамение послали мне сами боги. Увидев это растение, я так обрадовался, что совершенно забыл о кочках и торчащих из земли корнях и чуть не упал, зацепившись ногой за какую-то корягу. Вербена оказывает на тело человека очень сильное воздействие. Во время поездки в Генаву Веруклетий много рассказывал мне о свойствах этого растения. Вербена настолько сильна, что сделала своими рабами многих друидов. Мне также удалось найти селагинеллу. Прежде чем сорвать ее правой рукой, я снял обувь. Только если селагинелла сорвана с соблюдением всех правил, она сохраняет свои целебные силы. Если друид срывает ее левой рукой, это значит, что он приобщается к тайнам царства теней… Вдруг, прислушавшись к своему внутреннему голосу, я выбросил листья, сорванные правой рукой, и отделил от стебля еще несколько листочков. На этот раз я сделал это большим и указательным пальцами левой руки…
Прежде чем выпить приготовленный мною отвар, Кретос велел своим иллирийским головорезам убить меня, если он умрет от этого мерзкого зелья. Услышав слова купца, я с трудом сдержал смех. Ведь я в самом деле хотел стать управляющим виноградником, принадлежавшим Кретосу.
Огромный земельный надел купца, на котором росли виноградные лозы, действительно располагался у самого побережья. Чтобы добраться до него, нам пришлось довольно долго ехать вдоль берега.
Здесь с моря всегда дует свежий ветер, а большая часть дней в году солнечные — такой климат любому придется по вкусу. Земля тут плодородная, поэтому Кретосу наверняка позавидовал бы любой винодел. Усадьба купца располагалась в низине, окруженной со всех сторон холмами с виноградниками. Сложенные из красноватого кирпича стены, окружавшие виллу хозяина, дом управляющего, бараки, в которых жили рабы, погреба и склад показались мне бесконечно длинными.