Чтение онлайн

– Девочки, только без шухера. – И, шлепнув Маку пониже спины, проскользнул мимо.

Пока голая подруга бандита разжигала огонь и выставляла на низкий столик фрукты и алкоголь, Олег старался в ее строну не смотреть… Кащеев на Маку внимания не обращал. Он разлил виски и предложил тост:

– Давай вискарика за все хорошее.

– За хорошее, так за хорошее… – Согласился Голенев.

Они сидели возле горящего камина второй час, выпили немало виски, но голова у Олега оставалась трезвой. Кащеев говорил много. Пожаловался на безотцовщину в детстве, на то, как первый раз попался за пирожках, что стащил с голодухи у торговки, поведал, как создавал свой комплекс с магазинами, баней и кафе Какманду и как чиновники ему поначалу вредили, пока не взял их на довольствие…

Олег верил и не верил Кащееву. Тот божился, что завязал с прошлым. В церкви на него нашло озарение.

– Понимаешь, я вдруг отморозился. Баста, не хочу через кровь. Можешь верить, можешь нет. Я на себя, как бы с неба Его глазами зыркнул и ужаснулся, какая я гнида. Для меня было человека пришить, как два пальца. – Кащеев отвернулся в сторону и три раза быстро перекрестился. Голенев посмотрел туда же и увидел икону.

– Ты еще и в Бога веришь?

– Верую. Я церковь у себя построил и батюшку выписал.

– Странный ты тип…

– Был чумной. А теперь задумался. Что творю и зачем? Ради хрустов? Я их и так нарублю. Ты же наквасил почти без крови… Турок не в счет.

Олег насторожился:

– Ты о чем?

– Не гоношись. Я слыхал, ты за друга разобрался.

– Много знаешь… – Усмехнулся Голенев.

– Мирок маленький, все ля-ля тополя. Так вот, я сначала бесился, что твой Постный с заводом цемента кашу заварил, а потом думаю, чем мне плохо? Пойдет дешевый цемент, строить начнут. Больше домов, больше леса. Дома не только из бетона варганят. А у меня дерево, у меня обои, у меня кирпич. Будут хватать, мне прибыль. Я тебе обещаю, стройку твоего мэра блатные за версту обегут. Ни один гвоздик не пропадет, сукой буду…

– А говоришь, завязал?

– Привычка… Не притыривайся к словам… Ты там на юге свои бабки квась, чтобы завод поставить, а я здесь прослежу, чтобы никто мэру подлянки не клал. Идет?

– Идет, если не врешь.

– Чтоб мне век воли не видать.

– Снова за свое?

– Да ладно тебе. У блатных это самая верная клятва. А я в тюрьме пятерик с довеском отмотал. Ты не думай, воровская честь – штука серьезная. У нас за слово башкой отвечают… А теперь иди под бочок к молодой жене. Я тоже о кости своей Маки потрусь. Слаб на костлявеньких…

Кащеев проводил Голенева в спаленку для гостей. Тоня лежала на огромной кровати и смотрела на себя в зеркало. Потолок в спальне состоял из зеркал. Олег запер за собой дверь и прилег рядом:

– Чего не спишь?

– Не получается. Как вспомню эти рожи, трясти начинает.

– Забудь. С такими мыслями жить нельзя.

– О чем ты с ним говорил так долго?

– О разном. Странный мужик. Клялся, что с уголовщиной завязал. Обещал Тихону помочь.

– Ты ему веришь?

– Верить надо делам, а не словам. А по делам он поступил круто. Своего главного помощника пристрелил. Этим не шутят.

– Все-таки я и его боюсь. И девушку его голую тоже…

Олег не ответил, размышляя о чем-то своем. Потом прижал жену к себе и тихо сказал:

– Тоня, я не могу тебя оставить здесь. Ты поедешь со мной.

– Как поедешь? Я работаю в кооперативе. Маме с папой без меня будет трудно…

– Знаю. Но ты поедешь со мной.

Она кивнула.

Они так и не заснули. На рассвете тихо поднялись, оделись и вышли на улицу. Их никто не задержал. Через полчаса вернулись к своему домику. Над Вороньим холмом вставало солнце. Олег нашел окровавленный ножик, пробивший горло бандита, вытер о влажную от росы траву и спрятал в карман. Будущий приемный сын, Митя Валиев, уже оказал ему услугу. Не будь этого ножика у Голенева в кармане, второй раз подонок бы не промахнулся.

Салана они похоронили на самой вершине. Пес отработал их доброе отношение сполна. Он пытался спасти им жизнь и отдал свою. Закатив на могильный холмик темный остроконечный камень, они заперли домик и спустились в город. Оставшиеся три дня прожили в квартире ее родителей. Тоня уговорила Олега, что задержится на неделю в Глухове. Бухгалтершу ей на замену Вера нашла. Тоне предстояло подготовить для нее отчет и ввести в курс дела. Она знала, что за неделю управится. О происшествии с бандитами родителям решили не говорить.

Кащеев в эту ночь тоже спал мало. Он слышал, как Олег и Тоня покинули его дом, и поднялся сразу после их ухода. Прелести худощавой Маки, сладко дремавшей рядом, его сегодня не волновали. Бандит быстро оделся и отправился в свой офис. Охрану нес Рублик и еще трое телохранителей. Получив от хозяина за сон на посту удар в пах, Рублик быстро проснулся и, придерживая рукой ушибленное место, побежал исполнять приказание шефа. Кащеев велел привезти к нему Чирика. Шестерку ожидало повышение. Чирику предстояло занять нишу застреленного хозяином Бакса. Это означало и больше денег, и гораздо больше власти. Уголовнику светило стать вторым в городе. Но такую честь он должен был еще заработать. До сегодняшнего дня Кащеев использовал уголовника только в качестве киллера-палача. Зверская жестокость и хладнокровие позволяли бандиту совершать показательные убийства, наводившие страх на конкурентов. Не так давно Кащеев по просьбе солнцевских братков послал Чирика в Москву. Его другану Алехану Казиеву потребовалось показательное убийство бизнесмена, отказавшегося платить дань. Чирик выполнил задание с блеском. Он не только зарезал несговорчивого клиента, но и разбросал его отрубленные голову, руки и ноги по Московской Кольцевой магистрали.

При звероподобной жестокости вид у Чирика был добродушный, а голос ласковый. Он нравился девушкам и легко вступал в контакты с мужчинами. Но можно ли доверить шестерке дело сложнее убийства, Кащеев не знал.

Бандит появился через пятнадцать минут.

– Садись, Чирик, базар есть. – Кащеев кивнул шестерке на кресло, сам достал из холодильника бутылку «Кристалла» и банку икры, сам разлил по стаканам: – Чтоб на воле, и не последнюю.

Чирик водку выпил, а закусывать постеснялся. Занюхал свой кулак и уважительно воззрился на хозяина, ждал, когда тот заговорит. Но Кащеев молчал. Чирик не выдержал начальственной паузы. Решил заговорить сам:

– Бля, куда-то Пятак исчез. Вечером хотел с ним в секу перекинуться, нигде не нашел. Не знаешь, Кащей, куда он подевался?

– Потом. – Отмахнулся босс: – Для тебя гастроль намечается.

– Куда скажешь…

– Есть на Черном море курортный городишка. Захолустье вроде нашего, но у них море, оттого повеселей. Называется Лазоревск.

– Телочки в шоколаде под солнышком. – Ухмыльнулся Чирик. На Черном море он бывал и воспоминания сохранил радужные.

– О телочках пока забудь. Там теперь живет мой самый близкий кореш, Олежка Коленев. У него кооператив, водой газированной торгует. Твоя задача оберегать парня, как мать родную. Кто обидит, даже косо посмотрит, сразу кончай. Да так, чтобы на других страху нагнать. Но Олежка о тебе знать не должен. Узнает, я тебя лично на куски порежу.

– Как же я в маленьком городишке шухер наведу, если ты залечь просишь?

– Башкой думай. Залечь тебе не надо. Пристройся на работу в его контору, ушки на макушке. А на дело ходи один.

– Когда ехать?

– Когда ехать скажу. Теперь ты при мне будешь неотступно. На место Бакса тебя готовлю. Понял?

– А Баксик где?

– Баксик с Пятаком и Трехой на небе. Бабу не поделили и перегрызли друг другу глотки. Так-то, Чирик, бабы до добра не доводят… – Кащеев открыл сейф, достал оттуда толстую пачку сторублевок и бросил на стол: – Вот тебе пока на сухарики, а настоящие бабки пойдут, когда с делом справишься. Моим подельником станешь, там бабки другие.