Чтение онлайн

Пока однажды Дэвид не пропал.

Лайт Спаркс находился в кофейне, имевшей вид деревянной хижины; стены, обитые полированным кедром, словно подчёркивали шероховатые, неровные столы. Напротив титанических размеров камина в задней части здания располагалась кроватка для питомцев, в которой лежал корги[28] Дарк Роуста по имени Синнамон. Вдоль одной из стен стоял стол с напитками: латте в голубой чашке, капучино в красной и мокко в коричневой; подставки под ними мерцали полем "рога изобилия".

За одним столом с ним сидел Дарк Роуст, коричневый единорог с тёмно-коричневой же гривой и холщовым мешочком бобов на кьютимарке. Дэвид, ещё в бытность человеком, как-то пошутил, что единственная работа, ожидающая их после выпуска, - это официант в кофейне, поскольку предпочтение сейчас отдаётся техническим и инженерным профилям, тогда как парни были гуманитариями. Джеймс, по-видимому, воспринял шутку всерьёз. Вообще, из них двоих он всегда был гораздо более социально-активным, нежели Дэвид, и это отражалось на Лайт Спарксе и Роусте: пока первый проводил дни напролёт, учась и играя в тесной компании пони, дневные заботы второго заключались в приготовлении каждого из трёх видов кофе раз в час, накладывании на них заклинания "рог изобилия" и болтовне с посетителями.

Однажды Лайт Спаркс прочёл статью, в которой говорилось, что множество людей мечтает о своей собственной кофейне. Они считают, что управление этим заведением сводится к сидению на месте, попиванию кофе да общению с клиентами. Согласно их мнению, ведение бизнеса означает лишь быть постоянным посетителем собственного заведения. Но на самом деле (по меньшей мере, так было в реальном мире) кофейня оказывалась низкорентабельным учреждением со всего 10-процентным коэффициентом успешности. Процесс каждодневной работы сильно отличался от конечного продукта, им произведённого.

Когда единорог в первый раз вошёл внутрь, он увидел Дарк Роуста, сидящего за одним столиком с посетителями. Этот бизнес действительно основывался лишь на общении с пони, а не на тяжёлой физической работе. Роусту приходилось лишь пару минут в час варить кофе, чтобы он никогда не заканчивался. Лайт Спарксу стало интересно, сколько ещё специальностей были изменены подобным образом.

И тогда они встретились. Дарк Роуст решил эмигрировать через неделю после того, как Принцесса перестала брать за это деньги. Джеймс решил оставить своего коричневого единорога, но с новой кьютимаркой и жизнью; играть в войнушку весело, но стать солдатом в Эквестрийской армии было страшно и совсем не удовлетворило бы его потребности. Кофейня была его собственной идеей, и для её воплощения он заручился поддержкой нескольких земных пони и единорогов, чтобы они помогли ему обставить помещение. Дарк Роуст объяснил, что они получили вознаграждение за труды, и это дало им стимул построить место, где можно будет собираться всем вместе.

Лайт Спаркс взамен рассказал о том, как он постигает глубочайшие тайны магии и замечательно проводит время с Баттерскотч. Дарк Роуст лишь закатил глаза, когда друг ответил отрицательно на вопрос, не зашли ли их с Баттерскотч отношения дальше, чем просто секс, и добавил, что хочет, чтобы так всё и продолжалось. Единорог боялся, что может заполучить любую кобылу в мире, если пожелает.

Через сорок пять минут Лайт Спаркс заявил, что ему пора идти: он планировал пообедать с Баттерскотч, так что друзья стукнулись копытами, и единорог ушёл.

Выйдя из здания, Лайт Спаркс обернулся. Да, кофейня и снаружи походила на хижину, которая, кстати, каким-то образом вписывалась в городской пейзаж наряду с двухэтажным кирпичным домиком с матерчатым навесом над тротуаром, выглядящим важно каменным зданием с мраморными колоннами и небольшим магазинчиком. Единорог прекрасно запомнил эти здания, ещё когда Баттерскотч устроила ему экскурсию по Кантерлоту. Хижины здесь не было.

Он был абсолютно уверен, что не видел подобного здания до встречи с Дарк Роустом, равно как и не мог вспомнить, что здесь находилось ранее. Когда же друзья встретились, Лайт Спаркс, хотя ни разу не видел этого коричневого единорога, сразу определил его, как "Джеймса". Он рассказал, что живёт в башне Сатурна; Роуст же поведал об апартаментах в башне Нептуна, а потом и о новом месте жительства, уже в мансарде кофейни.

Видимо, ландшафт в Эквестрии мог меняться. Дарк Роуст был его другом; Принцесса Селестия приняла это к сведению и решила, что они захотят общаться, после чего как-то совместила их миры. Он знал, где находится кофейня, а коричневый единорог мог добраться до его дома, но Лайт Спаркс забегал к нему всего пару раз, и всегда получалось так, что они оба были в настроении поболтать.

Интересно, Принцесса каждый раз понижает шанс их встречи, если только один хочет говорить? А если б он был очень общительным, он бы смог заиметь друзей из других миров? А встретиться со знакомыми Дарк Роуста? А со знакомыми знакомых? У пони, созданных при его эмиграции, могли быть друзья за пределами его собственного мира? В первый раз Лайт Спаркс задумался над всем этим, над различными возможными вариантами.

Но сейчас эти мысли не могли помешать единорогу достичь цели, ведь его ждала Баттерскотч, так что он быстро двинулся в сторону дворцовых садов.

Лайт Спаркс неспешно прогуливался по садам вместе с возлюбленной; единорогу очень нравились эти места, они буквально наполняли его чувством спокойствия и умиротворения. Интересно, почему? Его никогда особо не привлекала природа.

– А потом мой маленький братик вместе с друзьями запрыгнул в тележку и покатился с холма, но никто из них не подумал, как её потом остановить. Фьюдж в детстве всегда был таким, - ласково прибавила она.
– Он всегда просто брал и делал, что хотел. Мысли об остановке возникли у них только после половины холма, а потом они, эм, врезались в дом. Слава Селестии, с ними всё было в порядке: поправились через пару дней, - Баттерскотч, пройдя чуть вперёд, обратила внимание на отвлечённое выражение его лица.
– Что такое?

Эта пони рассказывала Лайт Спарксу истории из своего детства. Воспоминания о времени, когда её ещё попросту не существовало. И это его коробило.

– Баттерскотч, я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня... и своего брата, так что, пожалуйста, не пойми это неправильно, - единорог старался смягчить свой вопрос настолько, насколько это вообще возможно.
– Хоть что-нибудь из того, что рассказываешь, вообще происходило?

– Конечно, - она перешла на шаг.

– Нет, я имею в виду, происходило ли это на самом деле?
– уточнил вопрос Лайт Спаркс.
– С учётом того, что Эквестрии не существовало вообще, пока не создали Принцессу Селестию.

– Ну, тогда, быть может, и нет, - её голос не звучал ни нервно, ни рассерженно. Баттерскотч лишь подарила ему безмятежнейшую из улыбок.
– И это совершенно неважно: произошло достаточно для простой беседы. Если мы найдём моего братика и спросим его о том случае, он расскажет нам то же самое, что и я. Наши воспоминания совпадают. Существовала Эквестрия, когда они катились с горки, или нет - какая разница, если мы чувствуем последствия тех дней?

– Ты рассказывал, что Принцесса вложила в тебя ложные воспоминания, которые помогают тебе передвигаться в теле пони, - продолжала она, в то время как Лайт Спаркс сел, не отрывая от неё глаз.
– Эм... я не люблю, когда ты так говоришь. Эти воспоминания не ложны, ведь они оказывают на тебя влияние. Проведи ты всю жизнь в Эквестрии в этом теле, воспоминания были бы практически те же. Не в том суть, что мускулы действительно сжимались или разжимались, а в том, что ты ощущаешь последствия этого.

– Болтая со своими старыми подругами о нашем детстве, я могу доверять им, а они мне, ведь все мы помним, сколько всего с нами приключилось. Воспоминания совпадают. Дружба по большей части состоит из обмена опытом и приятного чувства от нахождения рядом с другим пони. Ты двигаешь копытами только благодаря своим воспоминаниям.

– Это сумасшествие.

– Отнюдь. Вся твоя память была каким-то образом закодирована в нейронах, которые представляли из себя не что иное как кучу органических соединений, а теперь наши нейроны - огромные таблицы с числами. Теперь, испытывая что-либо новое, мы запоминаем это потому, что числа в той таблице меняются. Мы можем попросить Принцессу заглянуть в мой разум и указать на тот кусок таблицы, в котором хранятся воспоминания о Фьюдже и тележке, или же в его, показав нам числа, ответственные за спуск с этой самой горы.