Чтение онлайн

Но в последние три месяца что-то изменилось, и теперь Имани знает, что хотел сказать муж. Боль и отчаяние настолько поглотили ее, что она забыла: это был и его ребенок. Больше Имани не сделает такой ошибки.

Она ищет место для разворота, но машин много, и у нее нет иного выхода, кроме как двигаться в общем потоке, в ту сторону, куда она изначально направлялась. Может быть, это к лучшему. Она поедет на занятия. Йога стала ее утешением, и она вновь прибегнет к помощи Ли, чтобы успокоиться. Может быть, лежа в савасане, Имани подумает, каким образом лучше сообщить новость Глену. В студии она найдет правильные слова и потренируется их произносить. По пути Имани начинает перебирать варианты: «Не будем опережать события…»; «Не нужно сходить с ума…»; «Я трезво оцениваю шансы…»

Она подъезжает к студии и видит свободное место для парковки — поистине сегодня у нее удачный день.

«Я кое-что должна сказать тебе, Глен, и не хочу, чтобы…»

Имани тянется на заднее сиденье и достает коврик для йоги. К черту, думает она. Как только я увижу Глена, то крикну: «Ура! У нас будет ребенок!»

Главный недостаток активного общения с Сибиллой заключается в том, что Стефани начинает привыкать к излишествам. (Все остальное относится к достоинствам.) Например, к машине с персональным шофером. Воплощенная нелепость, расточительность, распущенность. Но так приятно… Стефани страшно удивилась, когда Сибилла согласилась прийти на занятия к Ли. Она объяснила, что приехала в Лос-Анджелес развлекаться, ей стало скучно заниматься пилатесом с личным тренером, а потому пора попробовать нечто новенькое. Она даже не возражала, когда Стефани попросила подвезти пожилую соседку.

— Я должна оказать ей услугу, — сказала Стефани. — Она мне помогла, когда я… была не в лучшем состоянии.

— Все мы иногда бываем в таком состоянии, — отозвалась Сибилла. — Даже у меня случались приступы хандры. Приводи свою старушку.

— Я дружу и с ее дочерью, — добавила Стефани. Конечно, они с Бобби еще не успели подружиться, но…

Итак, Сибилла, Стефани и Билли забираются на заднее сиденье лимузина. Сибилла, с ужасом и восхищением на лице, слушает рассказ Билли.

— Мне пришлось уйти из студии, где я занималась, потому что я для них слишком хороша! Стефани вам рассказала? Все преподаватели меня просто боялись.

— Не сомневаюсь.

— И так повсюду. Какого черта? Но раз уж студия Ли не из самых известных, там я никому не испорчу настроение. Вы, наверное, очень гибкая, у вас такие длинные ноги.

— Спасибо, — говорит Сибилла. — Правда, цвет мог быть и получше.

— Только не наращивай слишком много мускулов, девочка. Меня всегда спрашивают: как, ты еще занимаешься йогой?.. — продолжает Билли. — Ничего себе комплимент, а? Я не говорю, что не собираюсь бросать, но пускай не пристают, пока мне не стукнет пятьдесят. К счастью, до этого еще далеко. Мы уже почти приехали? Я хочу помедитировать.

Когда Билли начинает похрапывать, Стефани говорит Сибилле, что Ли безгранично благодарна за юридическую помощь. Она не упоминает напрямую, что Сибилла лично взяла на себя все расходы по расторжению контракта с «Миром йоги». Поблагодарить ее за это — дело Ли, если угодно. Сибилла время от времени проявляет неожиданную скромность.

— Ты такая щедрая… Я до сих пор понять не могу, отчего ты согласилась помочь.

— Во-первых, ты мне очень нравишься. Раньше ты недооценивала свой талант, но это куда приятнее, чем завышенная самооценка. Поэтому я решила помочь твоей подруге, ведь йога так много для тебя значила. Во-вторых, Фрэнк — риелтор из Лас-Вегаса, вот откуда у них деньги. Поскольку я прожила несколько кошмарных лет в браке с риелтором, то с легкостью нашла его уязвимые места. Достаточно было пригрозить, чтобы он сдался. На все про все ушло двадцать часов. Мои адвокаты — спецы по таким вещам. Каким образом, по-твоему, я добилась компенсации при разводе? При том что именно я была неверна. Кстати, последняя версия сценария меня удивила.

Стефани ожидала этого и приготовила ответ.

— Получилось не так, как мы планировали. Надеюсь, ты не станешь возражать.

— Нет-нет, мне очень нравится. Ты сгладила все острые утлы. И хорошо, что ты не стала предупреждать заранее: я бы непременно заспорила. Читая сценарий, я поняла, что действительно хочу сделать хороший фильм. Хочу этого гораздо больше, чем унизить бывшего мужа.

— Мы по-прежнему собираемся начать съемки в октябре? — спрашивает Стефани.

— Несомненно. Слышала, нужно приготовиться к целым месяцам, если не годам, вынужденных отсрочек и задержек, но я чертовски настойчива. Надеюсь, настойчивость поможет мне и в йоге.

— Не говори глупости, — просит Стефани. — Тебе не придется перетруждаться. Ли направляет учеников, но каждый делает то, что хочет и может.

Сибилла смотрит в окно, как будто задумавшись.

— В таком случае, — говорит она, — я оставлю вас в зале, а сама предпочту массаж.

Несколько последних ночей Кэтрин по большей части потратила на то, чтобы дошить платье для Ли. Она хотела сделать прощальный подарок, а получился поздравительный — с возвращением. Такое ощущение, что Кэтрин сама была в отъезде. Она до сих пор чувствовала боль от взгляда, который устремила на нее Ли в тот день, когда девушка пыталась предупредить ее насчет владельцев «Мира йоги». Она надолго затаила обиду, но теперь настала пора избавиться от этого бремени.

Кэтрин надевает платье и рассматривает себя в зеркале. Платье шикарно, но не в ее стиле. На Ли оно будет смотреться отлично. Ей понадобятся новые наряды, чтобы бывать на людях, — особенно теперь, когда они с Аланом официально разошлись. Может быть, Ли не откажется сходить с Кэтрин в клуб.

Кэтрин отправила Конору свое рассветное письмо более трех недель назад, но до сих пор не получила ответа. Странно — но, впрочем, она способна понять. По крайней мере она перестала проверять электронную почту каждый час, чтобы посмотреть, нет ли весточки от Конора. Если им не суждено быть вместе — значит, не суждено.

Она снимает платье, аккуратно заворачивает и укладывает. Кэтрин обожает все эти мелочи, которые кажутся такими старомодными, — оберточную бумагу, специальную коробку с ручкой… Сегодня она вручит подарок Ли.

Девушка надевает выцветшее синее платье, которое пару дней назад слегка перешила. Не слишком роскошно, зато в ее вкусе.

День будет теплый. Укладывая в сумку коврик для йоги и бутылку с водой, Кэтрин смотрит в окно, на склон холма и сверкающее озеро. Кто кого обманывает? Было бы приятно смотреть из этого окна вдвоем, делить дом с любимым человеком. Порой Кэтрин мучительно хочется найти свое счастье. Но она преодолеет боль. Сможет жить одна.

Запирая дверь, Кэтрин слышит за забором легкое позвякивание — может быть, едет мороженщик, хотя она ни разу еще не видела его в этом районе. Бугенвиллея во дворе так разрослась, что улицу не видно. Нужно наконец взяться за садовые ножницы. Снова доносится звонок, уже ближе, и он кажется знакомым. Точь-в-точь такой же был на…

Кэтрин выходит из-за куста и видит Конора, который катит вверх по холму на большом велосипеде, не розовом, а зеленом, с большим красным бантом на руле. Парень тяжело дышит, ухмыляется и машет ей рукой.

«Я не могу, — думает она. — В моей жизни сейчас все так хорошо. У нас ничего не получится, и в конце концов обоим будет больно».

— Бродски! — кричит Конор, отдуваясь. — Ты знаешь, сколько времени я ухлопал, чтобы раздобыть этот велик? Прости за цвет, но розовый я бы искал еще недели две. Зато теперь снова будешь на колесах.

«Не надо, не надо, не надо», — твердит внутренний голос. А потом Кэтрин сбрасывает сандалии, роняет все, что держала в руках, бежит к Конору и чувствует, что сердце вот-вот разорвется.