Чтение онлайн

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Если отец спрашивает, значит, имеет причину, — строго сказала Ринара. — Лучше пусть это будет отец, чем Рисмон со своим советом.

— Что случилось? — испуганно взглянула на мать Морита. — Что я такого сделала?

— Пока ничего, — успокаивающе поднял ладонь Мортан. — Но я хочу, чтобы и впредь ничего не случилось. Поэтому и спрашиваю. Ответь мне на мой вопрос Мори.

— Ну, было, — неуверенно отозвалась Морита. — Только я тут не причем! Оно само собой случалось.

— Расскажи мне поподробнее. Что случалось, и как это происходило?

— Ну, утка сама ко мне приплыла, когда я ее стрелой убила, и она в воду упала, — начала рассказывать Морита. — И потом, еще глухарь в ветвях ели запутался, так я смогла его оттуда стряхнуть.

— Пхе! Стряхнуть и я смог бы, — хмыкнул Мортан.

— Он на верхушке ее застрял, а она в мой обхват толщиной, та ель, — уточнила Морита.

— А скажи мне: на людей ты злость не испытывала? — пытливо всматривалась в дочь Ринара. — Не делала им что-нибудь?

— Да, если честно, то я это только вчера заметила, — помотала головой Морита. — Ну, да! Именно на утке и заметила.

— На самом деле, он у тебя еще раньше проявился, — заметил Мортан. — Просто ты не обращала внимания. Вон, стрелы сами к тебе в руку прыгали.

Морита повернула ладони рук к себе и изумленно начала их рассматривать.

— Дожились! — горько подвел итог Мортан. — Моя дочь — ведьма!

— Да ты думай, что говоришь, старый! — возмутилась Ринара. — Какая же она ведьма?

— Раз колдовать умеет — значит, ведьма, — угрюмо сказал Мортан.

— Сразу видно, что ты в этих делах ничего не смыслишь! — прикрикнула Ринара. — Я вот что тебе скажу! Прабабка моя, с самого малолетства шкодила. Порчу на людей и скот наводила, заговоры всякие темные читала, ночью в лес ходила. Тянула и вела ее Тьма. Да что там говорить! Ее даже земля, когда на погост понесли, принять отказалась.

— И что? — хмуро спросил Мортан. — Откуда мы знаем, что и у Мори этого не будет?

— А вот откуда! — Ринара сама себе кивнула. — Знаешь, какой она была, прабабка моя? Черная она была. Волосы, брови, глаза — все черными было, как смоль. А кожа была белой, как стена старосты. Глядела она на всех исподлобья. Так, что мороз по коже от ее взгляда проходил.

— Откуда ты эти подробности знаешь? — подозрительно спросил Мортан.

— Мне бабушка рассказывала, — смутилась Ринара. — Ее еще маленькой забрали. Прабабка не хотела с ней возиться. Кабы не родичи, отнесла бы в лес и бросила.

— Что же ее не сожгли? — с досадой спросил Мортан.

— Попробуй — сожги! — сердито отозвалась Ринара. — Сразу бы темные маги нагрянули. Они такое дело очень хорошо чувствуют. Не любят друг друга, а вот чувствуют. Столько напастей бы наслали на нас, что и головешек от Мурыж не осталось бы.

— Ладно! Ты к чему это ведешь? — допытывался Мортан.

— Ты на дочку посмотри! Волосы и глаза — светлые, кожа золотистая. Да и добрая она. Ты ведь добрая, Мори?

— Добрая, — неуверенно кивнула Морита.

Она с огорчением вспомнила, что не далее как вчера, достаточно зло подшутила над братом.

— Вот! Не будет Тьма с такой дружить! — отрезала Ринара.

— Тогда откуда у нее это? — не сдавался Мортан.

— А откуда у магов светлых? — парировала Ринара.

— Так, то же — мужики!

— Слыхивала я, что в больших городах и женщины с таким даром есть, — припомнила Ринара. — Целительницы, знахарки всякие.

— Да? — Мортан ухватился ладонью за подбородок. — И что нам делать теперь? Людям же это не объяснишь. Они чуть что, сразу за дреколье хватятся и на костер потащат.

— Думать надо! — твердо сказала Ринара. — А до поры, до времени, о своих свойствах, ты Морита, молчи и никому не показывай, на что способна. Договорились?

Морита горячо закивала, заверяя, что будет молчать, как рыба.

Мурыжи — поселок охотников. Именно охота, в первую очередь, и была источником доходов. И статус человека определялся именно искусством в этом деле. Нет, конечно, и другие были в чести. Куда деться от такой элиты как кузнец, коновал, староста и писарь? Вот мага в поселке не было. Не тот уровень. Хоть бы какой и слабенький, как у соседей, и того не было. Поэтому староста соседей и был более уважаемым, чем Рисмон.

Староста, подперев ладонью щеку, уныло смотрел на улицу в окошко своего дома. Да, он исправный староста, да вот, поди ж ты, не ценят этого люди. Ох, не ценят! А кто обеспечил наконечниками добрыми охотников, как кузнец прихворал? А кто мага раз в месяц у наместника вытребовал? Тоже не ахти, какой приезжал. Но ведь, приезжал же!

Рисмон тяжело вздохнул. Худой-худой, а жрет, зараза, как не в себя…. О! Вон Мортан с дочкой идет. Неплохую дочь вырастил охотник. Да что там говорить, отличную! Всего шестнадцать лет, а уже превзошла многих охотников за пушниной. Да и личиком удалась. Завидная невеста кому-то будет….

А что это они средь бела дня по поселку ходят? И что это за мешок за плечами Мортана? Это получается, что они сегодня на охоту не ходили? Да вид у них далек от рабочего. Вон, как вырядились. Куда это они собрались?

Староста поспешно встал и вышел на крыльцо дома.

— Эй! Мортан, погоди!

Мортан, энергично шагавший по улице, вынужден был резко сбавить скорость.

— Жарко сегодня Мортан, — староста, благодушно улыбаясь, помахал рукой.

Мортан подозрительно посмотрел на Рисмона.

Обманчива внешность у старосты, ох обманчива! Лицо у него доброе. Седая пышная борода, усы, нос картошкой, румяненькие щечки и добрые серые глаза могли обмануть любого, кто не знал Рисмона хорошо. Внутри скрывался совсем другой Рисмон. Достаточно было разок встать рядом с ним на стенах, во время стычек с орками. Только там можно было понять, что за человек их староста.

Рисмон во время таких боев преображался. Он громовым голосом отдавал приказы, грамотно руководил обороной, и очень неплохо обращался с двойной секирой, которую, по слухам, подарили ему, чуть ли не сами, гномы. Там от доброго вида старосты оставались только воспоминания.

— Да, жарко, — согласился Мортан.

— А в лесу, наверное, прохлада, — мягко сказал Рисмон.

— Да уж, это, как водится, — кивнул Мортан.

— А что же это ты тут по жаре делаешь, а не в прохладном лесу охотишься? — прищурился староста. — Да еще и дочку от дела отрываешь?