Чтение онлайн

Гарриет открыла дверь и увидела Тоби Лаша, который с важным видом заявил:

– Я бы хотел переброситься парой словечек с хозяином.

Гай в этот момент разбирал книги. Тоби поприветствовал его с непривычной серьезностью, присел на край кровати и стал разглядывать свою трубку. Принглы ждали. Наконец он заговорил:

– Мы слышали, что вы были у мистера Грейси?

– Да, – сказал Гай.

– Дело обстоит так… – Тоби сунул в рот пустую трубку и стал задумчиво ее посасывать. – Когда мы с Дубедатом прибыли сюда, нам нужна была работа. В конце концов, нам нужно было что-то есть! Поэтому, познакомившись с мистером Грейси, мы не стеснялись. На нашем месте все бы так себя повели.

– И что же именно вы ему сказали?

– Ну, много чего. Что нам доводилось читать лекции в Бухаресте… ну и еще кое-что. Вряд ли вас интересуют все подробности, не так ли? Кое-что приукрасили. Вы же понимаете. Но дело в том, что старикан с чего-то встревожился. Надеюсь, вы нас не выдали.

– Я ничего не выдал.

– Ну, тогда всё в порядке. Но… – Тоби поглядел на Гая испытующе и указал на него черенком трубки. – Что, если мистер Грейси впрямую спросит вас, чем мы занимались?

Придя в состояние крайнего раздражения, Гай заговорил сухо и формально:

– Я отвечу ему, что не готов обсуждать дела моих друзей.

– Прекрасно! Прекрасно! – Тоби с облегчением выдохнул. – А вы не упомянули, что мы сбежали?

– Нет.

– Замечательно. Великолепно! Я так и думал, что вы не проговоритесь.

Успокоившись, Тоби прислонился к стене, вытащил табак и спички и приготовился к светской беседе.

Гарриет, однако, не разделяла его благодушия.

– Теперь мне хотелось бы задать вам пару вопросов, – сказала она. – Что именно вы сказали Грейси? Что Гай напрасно тратил время, занимаясь постановкой «Троила и Крессиды»?

Тоби вскинулся с обиженным видом:

– Что? Я не говорил ничего подобного.

– А Дубедат?

Тоби выпрямился и принялся трясущимися руками собирать курительные принадлежности.

– Откуда мне знать? Он видится с мистером Грейси наедине. Он не всё мне рассказывает.

Тоби встал.

– Побегу, пожалуй. Старина малость распереживался. Я с кажу ему, что вы ничего не говорили. Он будет рад.

– Надо думать.

Тоби удалился, поджав хвост. Когда он ушел, Гарриет сказала Гаю:

– Дубедат хочет быть директором. Он боится, что ты этому помешал.

– Похоже на то, – вынужден был признать Гай, после чего, побледневший и опечаленный, вернулся к своим книгам, не желая продолжать разговор. Гарриет сочувствовала ему, но у нее кончилось терпение. Невозможно изменить реальность, отказываясь признавать факты.

До этого она сидела в номере вместе с Гаем, но теперь ее воодушевило ощущение собственной силы, и она предложила:

– Пойдем прогуляемся.

Он не пошевелился.

– Иди. Я не хочу.

– Но что ты будешь делать тут в одиночестве?

– Работать.

– Разве у тебя есть работа?

– Мне надо подобрать цитаты к лекции по Кольриджу.

– Это же можно сделать в любом время. Возможно, ты еще много месяцев не будешь читать лекции.

Гай покачал головой и стал тихо насвистывать, не поднимая взгляда от книг, – явный признак, что он расстроен. Гарриет стояла в дверях. Ее тянуло на улицу; она не знала, что сказать. Во время прошлых кризисов – падения Франции, вторжения немцев в Бухарест – Гай успешно отвлекал себя сам: в первый раз постановкой, во второй – летней школой. Он погружался в работу, и ему удавалось удерживать тревогу где-то на периферии сознания. Сейчас у него не было ни работы, ни друзей, ни денег, но он пытался действовать проверенными методами. Однако они были недоступны. Ему оставалось лишь сидеть в темной комнате и пытаться утешиться работой.

– Разве тебе не будет удобнее в школьной библиотеке? – спросила она.

– Мне бы не хотелось туда идти.

Как-то раз, в одиночестве прогуливаясь по городу, Гарриет встретила Якимова и, пока они вместе поднимались по Университетской улице, решила расспросить его о тех, с кем успела познакомиться в Афинах.

– Кто такой майор Куксон?

– Очень важный человек, – быстро ответил Якимов.

– Да, но чем он занимается?

Этот вопрос оказался сложнее.

– Занимается, дорогая моя? – Якимов глубоко задумался, но затем просиял. – Я располагаю некоторыми секретными сведениями, дорогая моя. Майор Куксон – важная шишка в СС.

– Господи, вы имеете в виду немецких эсэсовцев?

– Нет. Секретную службу.

Не было смысла обсуждать эти фантазии, и Гарриет спросила насчет Калларда и Фиппса. Вздыхая от необходимости напрягать ум, Якимов отделался от нее, назвав обоих «очень достойными людьми».

– А миссис Бретт и мисс Джей? – продолжала настаивать Гарриет.

– Не спрашивайте меня, дорогая. В городе полно подобных старых куриц.

– Но что они все тут делают?

– Ничего особенного. Просто живут.

Англичане, которые жили в Бухаресте, приехали туда работать. Англичане в Афинах, очевидно, представляли собой совсем другую породу. Гарриет впервые столкнулась с людьми, которые жили за границей без работы, и была потрясена их инертностью.

Не узнав ничего от Якимова, она решила расспросить Алана Фрюэна. Он пригласил их прогуляться воскресным утром: он собирался отвести Диоклетиана в Национальный сад.

Как и договорились, он зашел за ними с утра, но Гай снова сказал жене:

– Иди одна.

– Пойдем с нами, милый, – взмолилась она. – Ему не захочется гулять со мной одной. Может быть, ты возьмешь работу и посидишь в саду, пока мы будем гулять?

Но Гай твердо вознамерился бунтовать против обстоятельств.

– Нет, я посижу тут, – сказал он. – Иди. Алан будет рад поговорить с тобой наедине.

Гарриет этому не верила. Стесняясь, она вышла в вестибюль, где их ждал Алан. Лицо его было скрыто очками, и невозможно было понять, о чем он думает. Он чувствовал себя столь же неловко, поэтому они молчали, пока не вышли на площадь.

Алан хромал и, когда собака тянула поводок, несколько раз едва удерживался на ногах. Он извинился, пояснив, что у него был приступ подагры.

– Мне пришлось побыть дома пару дней, – сказал он. – Впрочем, это неважно. На работе по-прежнему тихо. Нам нечем заняться, кроме новостного листка.

– А чем занят Якимов? – спросила Гарриет.

– Он его развозит.

– И всё?

Алан рассмеялся и ничего не ответил.

Прошел дождь – первый этой осенью. Он лишь слегка увлажнил почву, но небо, украшенное лиловыми и розовыми облаками, выглядело свежо, точно в начале весны. Гарриет жалела, что с ними нет Гая: он не только облегчил бы атмосферу, но и мог бы вместе с ней порадоваться смене сезонов.